Я объясняю, что сейчас не в городе, связь плохая, но, мол, перезвоню ей. Сев в машину, завожу мотор.

— Будет лучше, если ты прочтешь это сейчас, а не когда книга уже выйдет, — слышатся в трубке слова редактора.

Центра как такового в городишке нет, но через него проходит трасса, по обеим сторонам которой стоят магазинчики. Продовольственный магазин «Катла Дис» и пекарня «Бринхильдюр» располагаются бок о бок, вблизи начальной школы. Я въезжаю в городок как раз во время перемены, и со школьного двора доносятся серебристо-звонкие детские голоса. Напротив школы — «Лавка Фьолы», магазинчик, где продаются всевозможные шоколадки и газированные напитки. Я паркуюсь у пекарни.

Вообще, это пекарня только наполовину — там есть еще отдел хозтоваров: в одном углу расположены полки со всяким рабочим инструментом и наборами винтов и шурупов. Тут же на вешалках висят спецовки. В той части, что относится к пекарне, стоят два столика и стулья — можно присесть и выпить кофе. Женщина за прилавком осведомляется, не я ли та самая лингвистка из Рейкьявика, которая приехала посмотреть дом детективщицы, и поясняет, что передо мной в пекарню заходил риелтор. Не дожидаясь ответа, она кивает, словно утверждаясь в своей догадке. Здесь же имеется пробковая доска для сообщений и объявлений. «Рыжие полосатые котята в подарок» — читаю я на написанном от руки листке, что висит возле рекламы автошколы Лены Давидсдоттир, находящейся, видимо, этажом выше. Я просматриваю объявления, и глаз цепляется за фотографию, на которой изображена белая куропатка. Под фото написано: «Требуется помощник для переписи куропаток будущей весной. Предпочтение кандидатам, готовым к длительному нахождению на открытом воздухе в непредсказуемых погодных условиях».

Внутренним коридором пекарня сообщается с продовольственным магазином «Катла Дис», в углу которого расположен филиал банка, где за стеклянной панелью стучит спицами кассирша. В глаза бросается то, что узор на ее вязанье — вскочившие на дыбы лошади — точно такой же, что и на свитерах, которые продаются в продовольственном магазине, из чего я делаю вывод, что кассирша вяжет, когда в банке нет клиентов, а потом здесь же продает свои изделия.

На противоположной стороне дороги мое внимание привлекает торговая точка, на вывеске которой знак Красного Креста. ЗАКРЫТО, мигая красными лампочками, уведомляет табличка на двери. Судя по витрине, это некий гибрид блошиного рынка, секонд-хенда и букинистического магазина. На листке, приклеенном к двери, написано, что магазин открыт по средам и принимает ВСЕ то, от чего вы хотите избавиться, например торшеры, картины с ангелами, цветочные вазы, комоды, чайные сервизы, платья и книги.

У меня в голове всплывает фраза из рукописи министра сельского хозяйства, записанная мной когда-то, поскольку она показалась мне знакомой, хотя я не могла вспомнить, где ее вычитала. Позднее меня осенило, что та же самая фраза «светящаяся табличка с красными лампочками отражалась в черном, блестящем асфальте» встретилась мне в детективе Сары С., однако издатель решил оставить ее без изменений.

Солнце висит низко и светит мне прямо в глаза, поэтому, проезжая по мосту, я снижаю скорость и включаю радио. Попадаю на середину программы и слышу, что речь идет о таинственном явлении в галактике Млечного Пути, которое случайно обнаружил один австралийский студент. Голос (предполагаю, ведущего) информирует, что некий объект испускает мощные радиоволны трижды в час с промежутками точно в восемнадцать минут и восемнадцать секунд, и даже астрофизикам неизвестно другое космическое явление, от которого исходили бы волны с такими короткими промежутками. Исключено, что эти волны генерируются разумным существом. Мужчина говорит, что объект находится в четырех тысячах световых лет от Земли; очень яркий, окружен мощным магнитным полем, и предположительно речь идет о так называемом белом карлике, то есть о последнем этапе эволюции звезды во Вселенной.

— Когда солнце достигнет финальной стадии своей эволюции, оно завершит свое существование в качестве белого карлика, а спустя длительное время — в качестве черного карлика, — поясняет мужчина.

Я, разумеется, не могу обойти вниманием то, что он настойчиво использует слово явление, которое впервые вошло в язык ближе к концу девятнадцатого века как перевод слова феномен и использовалось тогда в отношении природы. Случается, что я теряю нить разговора, потому что мой мозг занимает какое-нибудь вылетевшее из уст собеседника слово, и помимо своей воли я начинаю размышлять о его склонении, корне и однокоренных словах. Бывает даже, что отдельные предложения из разговора выстраиваются у меня в голове в ряд, как текст на листе бумаги или в черновике, который я правлю.

— Ты беспрестанно работаешь, — говорит моя сестра Бетти.

Вернувшись в город, я включаю компьютер и набираю в поисковике фразу светящаяся табличка с красными лампочками отражалась в черном, блестящем асфальте из рукописи министра сельского хозяйства, что я читала в прошлом году; насколько помню, с нее-то книга и начиналась. Пробегаю глазами последующие строчки: Снайдис, глава парламентской фракции левых зеленых, потягивает обжигающий кофе. Черный, как безлунная полночь. По телу разливается тепло после холодной ночи. Хотя, строго говоря, в мои функции не входит оценка оригинальности произведения, мне все-таки кажется, что некоторое время назад я уже где-то встречала фразу черный, как безлунная полночь. Быстрый поиск в Сети, и я обнаруживаю ее на форуме о специальном агенте Дейле Купере из телесериала «Твин Пикс». В посте говорится, что ему хотелось кофе, черного, как безлунная полночь.

Мне кажется примечательным, что на следующий день после того, как я посмотрела угодье, мне звонит риелтор и интересуется, намереваюсь ли я оставить его себе или перепродать.

— Владелица обращается с этим вопросом ко всем потенциальным покупателям, — поясняет он.

— Я подумывала о том, чтобы посадить там деревья, — говорю я.

Звонит риелтор.

— Поздравляю, Альба, — это первое, что он говорит. — Сара С. приняла ваше предложение, так что теперь вы землевладелица.

Ему не удается скрыть, что он и сам немало удивлен.

Когда я являюсь в агентство недвижимости, он усаживает меня за большой стол для собраний и сообщает, что Сара С. находится за границей, где курирует перевод книги, и передает мне горячий привет.

Договор лежит на столе, и риелтор, подвигая его ко мне, признается, что поначалу и не надеялся, что угодье удастся продать. Но он ошибался: значительное количество людей проявило к нему интерес, и в результате было получено не одно предложение.