С июля. Это мое первое лето в горах.

Ты смелая.

Сильвия взяла ведро. И посмеялась про себя. Да, нужно быть смелой, чтобы пойти убирать туалет после того, как там побывали сто двадцать альпинистов, у большинства из которых расстройство живота. Сперва она действительно так думала, пока к ней не пришло иное понимание жизни.

Подошла вторая женщина, и беседа сама собой оборвалась. На женщине были темные очки, которые высоко в горах очень кстати и подчеркивали траур. Сильвия собралась было идти, но ее окликнула светловолосая женщина:

Извините.

Да?

Никак не пойму, что это за груды камней. Они что-то означают?

Да и нет.

То есть?

Самую высокую сделал один непалец, который работает здесь. Это что-то вроде буддийской святыни, к ней прикрепляют флажки с мантрой.

Вот эти флажки с разорванной мантрой?

Да. То, что мантра разорвана, — в порядке вещей. Она развевается на ветру.

А что означают горки камней поменьше?

Их делают те, кто побывал здесь.

Интересно, зачем?

Сильвия пожала плечами. Иногда дни тянутся долго, ответила она. Может быть, они строят пирамиды из камней, чтобы убить время. А может, просто чтобы сказать: я тоже был тут.

Она поймала себя на том, что стала говорить в точности как Пасанг. Ей захотелось добавить что-нибудь, сказать этой женщине добрые слова. Но правда состояла в том, что она совсем не помнила ее мужа. Она попыталась вспомнить его, перебирая в памяти все лица, которые видела в тот вечер, однако на следующий день появились другие лица, и смерть в горах забылась — обычная вещь. Происходили другие несчастные случаи, обстоятельства которых были более причудливыми, и то, что человек сорвался с обрыва в туман, быстро стерлось из памяти.

Ты буддистка? — спросила женщина с седыми волосами.

Нет. Мой друг буддист.

И Сильвия добавила:

Извините, мне нужно работать.

Чуть погодя она увидела из окна, как эти две женщины складывают пирамиду из камней. Ее значение было известно только им одним. Они строили пирамиду почти все утро, она получилась внушительная, высотой около метра, и, наверное, могла пережить зиму. Потом Сильвия видела, как они пытались расплатиться с Дюфуром, но он не хотел брать денег и согласился лишь на чаевые для персонала. Около одиннадцати пришел инструктор, который должен был проводить их вниз.

Отец рассказывал Фаусто, что у горных рек пять голосов, которые сменяют друг друга в течение дня. Сейчас, в полдень, звучит могучий третий голос, уже готовый перейти в четвертый, а на закате реки затихают, словно наверху кто-то перекрыл их. В чаше — там, где начинался ледник, — уже слышалось приближение осени. В августе в топких местах зацвела пушица — грациозные стебельки с белыми помпонами покачивались в стоячей воде, колыхались на ветру, который гулял на высоте три тысячи метров, и были похожи на хлопковое поле.

Фаусто зажег газовую горелку, поставил вариться грибы и на жестяном листе мелко нарезал лук ножом «Опинель». Он достал из рюкзака рис, сухую смесь для супа, сыр тома и бутылку неббиоло. Сильвия смотрела на него, лежа на кровати и потягивая вино. Они встретились посередине пути: Сильвия спустилась из приюта, покинув вечную зиму «Квинтино Селла», а Фаусто ушел из мимолетного лета Фонтана Фредда — точнее, из остатка этого лета.

Неужели ты никогда не устаешь от готовки?

Нет. Скорее, наоборот, это помогает расслабиться.

Разве ты так нервничаешь?

Пожалуй, нет. Я немного напряжен.

Из-за поисков работы?

В том числе поэтому. Вдобавок осеннее настроение. Не могу понять, писать или не писать и что делать в следующую зиму.

Бабетта не собирается открывать ресторан? Вряд ли.

Ты написал что-нибудь за это время?

Совсем немного.

Ты готовишь, потому что хочешь быть со мной или наедине с самим собой, луком и грибами?

С луком, грибами и с тобой.

Что ж, хорошо. Нальешь мне еще вина?

Пока они ужинали, стемнело. При последних отблесках дня из чащи выходили серны напиться воды. Они держались подальше от палатки и подходили к воде окружным путем. Серны тоже почуяли осень: травы были уже не такими сочными, со дня на день послышатся ружейные выстрелы. Человек опасен в эту пору года.

Фаусто открыл рюкзак и достал из него мятый сверток. С днем рождения, сказал он. Извини, что не перевязал лентой.

Шеф! Вот уж не ожидала.

Тем лучше.

Что это?

Букет цветов. Открывай же.