– Я чувствую себя немного лучше, - как будто издалека услышал он голос Пришлоу.

– Буду ждать вас в четверг, в десять, договорились?

В следующий четверг, в десять, доктор Ушельсон внутренне собрался с силами. Все, больше не будет такой ерунды, как на приеме в прошлый четверг.

Но страхи его оказались беспричинными. Пришлоу был необычно молчалив и до неузнаваемости озабочен.

Он принес с собой большую картонную коробку, которую, перед тем, как плюхнуться в кожаное кресло, заботливо поставил на пол.

Доктор прощупал обстановку несколькими предварительными вопросами.

– Боюсь, что у меня появились галлюцинации, - Пришлоу наконец-то высказался.

Доктор Ушельсон мысленно потер руки. Наконец он попал в свою родную стихию, - старая, хорошо известная область - и почувствовал себя гораздо уверенней:

– Ах, галлюцинации!

– На самом деле, это не совсем галлюцинации, доктор. Вы бы даже сказали, что это вовсе не галлюцинации, а полная им п_р_о_т_и_в_о_п_о_л_о_ж_н_о_с_т_ь_.

Доктор Ушельсон прикрыл глаза. Улыбка слетела с лица.

Пришлоу продолжал:

– Вот, к примеру, прошлой ночью меня мучил кошмар. Мне снилось, что громадная безобразная птица уселась на мой приемник и стала дожидаться, пока я проснусь. Это была ужасная уродливая тварь, такая себе шарообразная туша с огромным клювом, который загибался кверху, как серп. Воспаленные глаза. Мешки под глазами... И уши, доктор... Уши!!! Вы когда-нибудь слышали о птице с ушами?! Такие маленькие, крошечные, висячие ушки, несколько напоминающие уши коккер-спаниеля. Ну, я проснулся, сердце бешенно колотилось... и что вы думаете?! На приемнике в самом деле сидела безобразная толстая птица с ушами.

Доктор Ушельсон оживился. Простейший случай путаницы реального и вымышленного. Традиционный. Почти классический.

– Настоящая птица на приемнике?
– спросил он мягко.
– С воспаленными глазами?

– Да-да, - ответил Пришлоу.
– Я понимаю, что это звучит очень глупо. Я знаю, что в это трудно поверить.

– О, вовсе нет. Вовсе нет. Этот тип визуальной аберрации - довольно обычное, распространенное явление, - доктор успокаивающе улыбнулся. Ничего страш...

– Вы меня не поняли доктор, - оборвал его Пришлоу. Он нагнулся и поставил на стол коробку.
– Откройте-ка это.

Доктор Ушельсон внимательно посмотрел на Пришлоу, затем перевел взгляд на перевязанную толстой бечевой коробку с пробитыми для доступа воздуха отверстиями. Он нерешительно перерезал бечевку и открыл крышку. Склонился над коробкой, чтобы получше рассмотреть, что же там внутри, и затаил дыхание.

Мешки... на него злобно уставились воспаленные глаза. Висячие уши. Серповидный клюв. Непристойного вида птица.

– Ее зовут Лафаетта, - сказал Пришлоу, бросив в коробку горсть хлебных крошек. Птица жадно набросилась на угощение и мгновенно все сожрала, отвратительно чавкая.
– По-моему, она ко мне уже немного привязалась, правда?

После ухода Пришлоу с его галлюцинацией доктор сел в кресло и попытался сосредоточиться. Он чувствовал слабость и легкое головокружение, как будто только что выбрался из аттракциона Туннеля Ужасов.

Может, я стал свидетелем появления совершенно нового психоза, рассуждал доктор. Странные вещи происходят нынче в мире. Он увидел себя выступающим перед американским психиатрическим конгрессом с монографией "Возникновение нового психоза".

Новое душевное расстройство, по-видимому, имеет симптомы, противоположные паранойе - его можно назвать "нарапойей". Вдохновленный доктор Ушельсон даже допускал, что некоторые из его коллег будут настаивать на том, чтобы назвать болезнь по имени ее первооткрывателя "ушельсомания". Он станет известным; его имя будут упоминать наряду с именем Фрейда.

Но от одной внезапно появившейся мысли ему стало дурно. А что если этот тип Пришлоу только притворяется больным?!

Он быстро вызвал секретаршу мисс Армстронг, велел ей отменить все приемы на остаток дня. Потом схватил шляпу и исчез за дверью.

Три дня спустя в кабинете доктора Ушельсона зазвонил телефон. Мисс Армстронг сняла трубку. Это была жена доктора Ушельсона.

– Нет, его нет - ответила мисс Армстронг.
– По правде говоря, его здесь не было уже три дня, если не считать того, что он забегал за корреспонденцией.

– Я не знаю, что с ним происходит, - затрещал в трубке раздраженный голос миссис Ушельсон.
– Он пропадает до полуночи. Приходит домой совершенно вымотанный. Вы не в курсе, что это он там строчит в своем маленьком блокнотике?

– Честно говоря, я сама за него беспокоюсь, - ответила мисс Армстронг. Он стал таким раздражительным. И все время пребывает в такой чудовищной спешке.

– Вы неважно выглядите, - сказал Пришлоу в следующую встречу с доктором Ушельсоном. Первый раз за много дней доктор сидел за столом; ноги ужасно ныли. Украдкой под столом он скинул стоптанные башмаки, чтобы горящие ноги хоть чуть-чуть отдохнули.