— Невероятно… - покачал головой ректор. – Но даже так, тебе все равно не место на поле боя, Скайлар. Это слишком опасно.

— Я могу за себя постоять, - пробурчала она надуто. – К тому же, я буду не одна.

Скайлар подняла голову и одарила Нолана таким нежным взглядом, что у присутствующих не осталось сомнений – она была глубоко влюблена и уверена в нем. И не зря. Нолан поцеловал ее в лоб и кивнул, давая знать, что будет рядом, что бы она ни решила.

— Значит, решено? – спросил Пит. – Мы приглядим за Дэнроном, а вы… Надеюсь, вы будете осторожны.

Скайлар улыбнулась ему, а потом взглянула на ректора.

— У меня будет к вам просьба. Возможно, вскоре здесь появятся еще гости и я бы хотела, чтобы их приняли достойно.

— Что за гости?

— Увидите, - улыбнулась она. – Что ж, мы можем отправляться?

— Еще чего, - буркнул Нолан. – Мы полетим на рассвете. Нам надо отдохнуть, Скай. Поверь, там уже будет не продохнуть.

— Но как же феи?

— Они всегда могли защитить себя сами, а мы ничем им не поможем в таком состоянии. Сражение – это тебе не прогулка по лесу. Не спорь.

— Ладно, - вздохнула она.

— Он прав, - кивнул Пит. – Идите и выспитесь хорошенько.

Нолан повел Скайлар к их комнатам. Он все время прижимал ее к своему боку, будто боясь, что она в любой момент исчезнет. Теперь он знал, что она его не бросит, но завтра они собирались посетить жестокое поле битвы, и он не был уверен, что его возлюбленная сможет спокойно спать после увиденного.

Однако, ничего не поделать… Он понимал, что Скайлар действительно могла отправиться без него, поэтому ему оставалось лишь быть рядом, стараясь по возможности обезопасить ее.

— Все же интересно, почему драконы перестали превращаться? – спросила девушка тихо.

— Возможно, мы выясним это позже. Думаю, ты захочешь перечитать все те книги, что мы нашли.

— Это верно, - усмехнулась она. – Но у меня возникло такое ощущение, что в том фолианте оставили самую важную информацию, и, если этого там нет… Может, мы никогда этого не узнаем. И тогда не поймем, как им помочь. А ведь где-то глубоко-глубоко в сознании каждого дракона живет человек… Ну, кроме ручных.

— Всему свое время, Скай. Не торопись решить все проблемы разом. Сначала поможем феям, а потом и поговорим с ними, как собирались. Кто знает, может, они смогут ответить на твои вопросы.

— Надеюсь, что Карина в порядке, - вздохнула она. – Не знаю, что будет с Бибо, если нет. Он так ей предан.

— Можем оставить его здесь, чтобы не волновался.

— Нет, это будет нечестно. Все равно скоро вся Академия узнает о беде. Бибо должен узнать о ней от нас, и мы обязаны взять его с собой, он имеет на это право.

Когда они подошли к своим дверям, девушка бросила на Нолана грустный взгляд. Ей не хотелось оставаться одной. Она знала, что тогда всю ночь будет ворочаться, думая о бедных феях, которые попали под удар.

Нолан, как обычно, понял ее без слов. Он вошел в ее комнату вслед за ней. Не раздеваясь, они улеглись на кровать и Скайлар ощутила, как тесно он прижал ее к своей груди. Она глубоко вдохнула запах своего любимого и сразу расслабилась. Глаза сами закрылись, унося ее в долгий глубокий сон.

***

Густой дым от пожарища был виден издалека. Сначала Нолан задавал Мелонии направление, но потом она уже сама стремилась навстречу огромному темному пятну посреди лазурного неба. Дым распространялся с огромной скоростью и, казалось, вскоре мог поглотить весь небосвод, ввергая весь Тонати во тьму.

Нолан со злостью сжимал зубы, глядя на то, что некогда было прекраснейшим лесом в мире. Бибо на его плече тихо заскулил, высматривая собратьев и их хозяек.

Нолан погладил Мелонию слева, чтобы она сменила курс. Драконица повернула голову и поняла, что именно там проходит большая часть сражений. От центральной части леса, над которой они сейчас летели, почти ничего не осталось.

Мелония мягко накренилась, уже на расстоянии улавливая звуки скрещивающихся клинков и постоянных взрывов от магических атак.

Она невольно фыркнула, дернув головой. Ей совсем не хотелось приземляться и вообще оставаться поблизости от поля боя. Теперь она понимала, о чем говорили Нолан и его отец. Представлять себе войну и быть ее частью – совершенно разные вещи.