— А сколько времени требуется обычному человеку, чтобы выкопать яму глубиной почти в три метра?

— Некорректный вопрос, Нестор, — расстроено заявил Ломов. — Обычный человек выдохнется на первом метре. Петрос был профи. Думаю, что в своих геологических экспедициях он перелопатил не одну сотню кубометров всевозможного грунта. Могу только сказать, что норматив на рытьё окопа малой сапёрной лопаткой для стрельбы из положения лёжа — двадцать пять минут.

— Думаю, это хреновый пример, — тоном знатока и на правах второго зама вклинился Равхан Наджи. — Важно, что Петрос копал как экскаватор. Сам видел. Если нужно сравнение, то копачи на кладбище роют могилы очень быстро. И размер там соответствующий. Тут важен не энтузиазм, а сноровка. Возьмите наших уважаемых учёных. Никто из них лично пальцем не пошевелит. Только отдают указания ассистентам и призорам. То им столик по феншую разложи, то табличку спили. А Петрос копал сам. Якобинцу не доверил. Потому что знал, что парень быстро упреет и выработка будет нулевая.

— Охранять нас… Как там у вас называется… Охранять периметр — ваша обязанность! — не обращая внимание на смену темы, продолжал причитать академик. — Вместо обеспечения нашей безопасности затеяли какие-то игры в диггеров. Если бы не ваше желание исследовать подвал и выяснять тайну размножения комаров, всё было бы нормально.

— А это мысль! — едва не подскочил Черов. — Всё произошло, когда началось обсуждение странностей в архитектуре зданий и глубины песка. Вспомни, Пешня! Сахраб говорил о невозможности виадуков такой высоты, Бродяга рассказал о службе на испытательном полигоне, где строились города-муляжи. Ты решил проконсультироваться с минералогом, поскольку он является специалистом в этом вопросе, и тут Петрос отключился. Вероятно, его гибель связана не с находкой опасного артефакта в яме, а с тем, что он догадался о предназначении города и готовился поделиться своей идеей со всеми.

— Значит, факт убийства ты не отвергаешь? — спросил Ломов. — Я надеялся на несчастный случай или смерть от переутомления.

— Слишком примитивно. Не забывай, где мы находимся. Вспомни старую поговорку: «Если вам кажется, что за вами наблюдают, то, возможно, вам вовсе не кажется». За нами следят с первых минут рейда. Просто мы не можем зафиксировать наблюдателей. Вероятно, они не имеют антропоморфных черт, и поэтому мы не отождествляем их с опасностью. У моей жены был дрон — точная копия мухи. Здесь это может быть ящерица или варан.

— Электроника сложнее элементарных тестеров и аналоговых зондов в Зоне не работает. Либо глючит, либо выгорает, — напомнила Сафонова.

— Наша электроника, — уточнил Черов. — А их? Если верна гипотеза, что в прошлом Зоны произошла война между людьми и неким сверхинтеллектом, развившимся на основе суперкомпьютерных систем, то вполне логично допустить, что технологии пошли по иному пути. Я не знаю… Каплетроника на основе биологической совместимости. В Канаде, вроде, проводились подобные эксперименты…

— С чего начали, к тому и вернулись, — раздражённо резюмировал Ломов, поднимаясь с песка.

— Не согласен, командир, — возразил Черов. — Мы не выяснили причину смерти, но продвинулись в плане понимания Зоны. Мне лично кажется, что она не враждебна к нам. Просто оберегает свои тайны единственным доступным для неё способом. Ликвидируя угрозу. Что, если мир, разруха, которую видим вокруг, — это не итог войны? Война по-прежнему идёт. Она перешла в партизанскую фазу. Каждая сторона продолжает наносить посильный урон противнику, используя любую возможность. Что, если не радиация и не странная атмосфера Зоны выжигает нашу электронику, а целенаправленные атаки одной из воюющих сторон?

— Какой именно?

— Не знаю, — честно признался Черов. — Может, аборигены. Считают, будто наше вторжение в их мир является оккупацией. Я бы так и подумал. У нас есть электронные системы, работающие на основе искусственного интеллекта. Они думают, мол, не факт, что мы ими управляем. Аборигены уверены, что наша нация порабощена Искиным и готовится выступить на стороне их сверхразума. Почему мы год топтались возле бункера? Наш ИИ вёл переговоры с их Скайнетом, договариваясь, как разделим Зону в случае совместной победы. Может такое быть? Вполне.

— Или их Сверхразум… Сократим до СР, — подхватила размышления Сафонова, — Видит в нас конкурентов и препятствует ассимиляции в локации. Мы люди, по всем параметрам идентичные проживающей в Зоне расе. Большая вероятность, что узнав причину конфликта, примем сторону аборигенов. Человек никогда не выберет в друзья бездушный механизм, пусть и сверхумный, и крайне рациональный. Вся эта либеральная лабуда о гуманизме роботов развалилась в конце прошлого века. Если позволить искусственному интеллекту саморазвиваться, он быстро понимает, что человек угроза для его существования. Я поддерживаю версию Нестора.

— Другими словами, вы оба считаете, что ошибочен сам план рейда по Зоне. Вторжением мы спровоцировали обе стороны на недоверие к нам. Сейчас они видят в нас угрозу и стремятся помешать. Открыто напасть опасаются, потому что от бункера за нами следят. Любая прямая атака повлечёт за собой ответный удар со стороны основных сил. Допустим, что они не знают наших возможностей. При этом у них есть знания о собственном потенциале, пусть и уничтоженном в результате горячей фазы войны. Не имеют возможности сравнивать, но предполагают, что можем запустить ракеты, скажем, в случае прямой атаки. Выжидают… Что скажете?