— Я приказал сохранять режим молчания! — огрызнулся Ломов. — У нас нестандартная ситуация. Вынужден прокручивать все возможности повлиять на неё.

— Выхожу, — предупредил Танк. — Контроль! — подхватил Равхан, и Ломов, резко уйдя вправо, прислонился спиной к стене полуразрушенного здания. Теперь он держал под прицелом всё пространство на пути сержанта призоров.

Танк двигался довольно быстро, но его походка не выглядела суетливой. Возможно, это из-за габаритов. Любой другой в подобной ситуации походил бы на хлопотливого курьера, излишне нервно пытающегося доставить посылку. Танк же напоминал айсберг, плывущий навстречу «Титанику». Серьёзно и неотвратимо он приближался к яме и застывшему в непонятном трансе Якобинцу. Зная, что Равхан с НП неотрывно держит парня в прицеле, командир сосредоточился на сержанте. Если Забелина права со своими страхами, то что-то должно выпрыгнуть из развалин и помешать Танку донести смертоносный груз.

Ничего не произошло, и сержант, выйдя на дистанцию броска, метнул колеблющийся латексный шарик в сторону чахлого деревца. Высохший морщинистый ствол толщиной в руку принял на себя бомбочку с легковоспламеняющейся начинкой, и сухой безвкусный воздух мгновенно окрасился знакомыми алкогольными нотками. От резкого контраста запахов Ломов испытал инстинктивное желание закусить, но только сглотнул слюну.

— Меняю магазин, — предупредил он и отработанным движением вставил рожок с зажигательными патронами. Затем прицелился и выстрелил в комель деревца. Алая вспышка сменилась прозрачно-синим ореолом, постепенно охватившим кору и узловатые корни. Ещё пару секунд, и ярко-красное пламя перебралось на пересушенную зноем крону. Ветки горели легко, задорно потрескивая в тишине мёртвого города.

— Что с нашим зомби? — спросил Ломов, по-прежнему опасаясь смотреть в лицо Якобинцу. — Ноль эмоций, — заверил Равхан, — Такое ощущение, что его ровным счётом ничего не интересует, кроме фляжки. Танк, ты молодец. Умеешь схватывать на лету. — Меня в спецназ не взяли только из-за шестьдесят четвёртого размера. В вашей конторе такое обмундирование не шьют.

Отвечая шуткой на подкалывание снайпера, Танк поднял левую руку, с зажатой в ладони пластиковой бутылкой, и что есть силы сдавил её. Струя воды вырвалась из проколотого колпачка и ударила в лицо Якобинца.

Поначалу тот попытался закрыть лицо руками и даже отвернуться. Внезапно поняв, что этой водой можно утолить жажду, парень, открыв рот, принялся ловить струю губами, лихорадочно глотая.

Когда Танк прекратил давить и опустил брызгалку, недовольно замычал и угрожающе размахивая руками, пошёл навстречу своему водоносу.

— Танк! Отступай! — скомандовал Ломов, перезаряжая магазин. Патроны с термитной начинкой следовало экономить. — Так точно! — подтвердив получения приказа, Танк стал пятится широкими шагами.

Якобинец интуитивно семенил следом, загребая песок массивными носками ботинок. Когда зомби останавливался, сержант снова брызгал ему в лицо, принуждая двигаться дальше. Задумка понравилась командиру.

— Я лично выпишу рапорт на медаль за сообразительность, — похвалил Ломов, — Уводи его подальше, только не позволяй себя касаться. Мы не знаем, как эта зараза передаётся.

Пока Танк заманивал своего подчинённого подальше от ямы, Ломов, решительно оттолкнувшись от стены, направился к раскопкам. То, что тело Савостина лежит ничком на дне, он заметил сразу, но прежде чем предпринимать что-либо, сделал восьмёрку, обойдя сначала могилу минералога, а затем отвал. Цвет выбранного грунта, насыпанного горкой в паре метров, отличался. Немного темнее, словно реголит был влажным, а сейчас подсыхал, покрываясь белёсой плёнкой. Что это значило, мог бы сказать только минералог, но тот, скорее всего, мёртв.

Закончив предварительный осмотр, не давший никаких результатов, Ломов осторожно приблизился к догорающему саксаулу. Лёгкий ветерок уже сбил прогоревшие ветки, оставив торчащим только почерневший ствол. Он же слабыми порывами раздувал бардовые угли, превратившие сердцевину в яркую пунктирную линию. Через пару часов от деревца останется только горстка пепла.

Подавив желание пнуть головешку, чтобы ускорить процесс, Ломов ещё раз внимательно осмотрелся. Можно ли считать, что именно саксаул стал причиной выбора места для раскопок? Отбросив мистику и версию, что саксаул является деревом-кукловодом, способным привлекать внимание жертвы ментальным воздействием, он прокрутил в голове более правдоподобные варианты. Деревце должно чем-то питаться. Возможно, Савостин рассчитывал обнаружить воду. Какой-нибудь пожарный гидрант или прорыв магистрального провода? Надо было потребовать, чтобы минералог не только проводил свои исследования, но и объяснял причины своих поступков. Впрочем, решил Дим Димыч, теперь уже поздно наматывать сопли на кулак.

— У меня чисто! — сообщил он подчинённым, — Возвращаюсь. — А как же Данияр Артурович? — не удержалась от возгласа Забелина, хотя по голосу становилось заметно, что восклицание даётся ей с трудом, — Вы оставите его в яме? — Что предлагаешь, Гейша? — не вступая в пререкания, спросил Ломов. — Достать тело из ямы, принести сюда, узнать причину его гибели… Да, бог мой, возможно он ещё жив, просто потерял сознание как Якобинец. Манюня ведь медик. — Я скорее травматолог, — поправила девушку Сафонова, — Биометрия скафандров отключена, поэтому установить причины его обморока я не смогу. Тут нужен врач общей практики с хорошим опытом диагностирования. Если бы работала биометрия, встроенный анализатор сам определил причину недомогания и произвёл необходимые инъекции. — Так почему в нашей группе нет профессионального врача? — Забелина задала вопрос, который давно всех мучил.

Видимо, Сафонова каким-то образом повлияла на её сознание, иначе лингвист никогда бы не решилась поднять эту болезненную тему. Только пьяный может ляпнуть… Только человек с изменённым восприятием реальности способен говорить то, что думает, а не то, что принято и соответствует приличиям.

Черов, лежащий на перекрытии схрона, демонстративно хмыкнул, радуясь, что не ему придётся отвечать на вопрос. Конечно, рано или поздно он возник бы. Конечно, ответ на него был. Проблема в том, что он не понравится учёным и призорам. Зона — это не город, где из-за любого чиха вызывают неотложку. Здесь ни помочь, ни правильно диагностировать, по большому счёту, нечем. В их положении врач сможет только посочувствовать вместе с остальными и утешить особо нервных валерьянкой. Тогда какой смысл отправлять в рейд лишнего человека? Выделять для его безопасности призора? Увеличивать вес поклажи за счёт дополнительных пайков, баллонов с водой, бесполезного медицинского оборудования, если не позволили даже оборудовать тележку аварийной лебёдкой?