Узы, связывающие с судьей Марту, возникли значительно позже. Когда-то у их с Сонни детей на протяжении многих лет была общая няня, Эверарда. Общаясь, женщины называют друг друга «подружками». Давным-давно они договорились, что никогда не будут обсуждать работу, и это упрочило их близкие дружеские отношения. Разговаривают они о мужьях, детях, семейных хлопотах и неурядицах – то есть о том, что им ближе всего.

По причине симпатии к Сонни ни Сэнди, ни Марта до этого ни разу не участвовали в процессах, которые она вела, хотя она занимает должность федерального судьи уже двадцать пять лет. Сложности возникли, когда Мозес получил повышение и занял пост федерального прокурора. По рисункам, висящим на стенах офиса Сонни, видно, что они с Мозесом вместе выступали на процессах как обвинители, то есть были партнерами в судебных битвах, а значит, близкими соратниками. Сонни и ее муж Майкл, вероятно, являются лучшими друзьями Мозеса и его супруги Шэрон за пределами сообщества Баптистской церкви реки Сион, которую Мозес часто посещает. Когда дочь Мозеса и Шэрон, Дебора, окончила школу, она два года работала под началом Сонни секретарем канцелярии суда, в том числе в течение года – совместно с еще одним клерком по имени Дэн Фелд.

К тому же Сонни не может просто отказываться вести дела с участием Мозеса. Федеральный прокурор – это единственный представитель правительства в окружном суде. Таким образом, почти 70 процентов в расписании Сонни составляют уголовные, а иногда и гражданские дела, в которых в качестве обвинителя выступает Мозес. При рассмотрении каждого из этих дел на карту ставится его репутация, даже если он лично в суде не присутствует. Так что, отказавшись от дел с его участием, Сонни сбросила бы с себя львиную долю работы. И, что еще хуже, это увеличило бы нагрузку на других судей, ее коллег. Им автоматически пришлось бы взять на себя все дела, которые Сонни отвергла бы по личным причинам. Все это выглядело бы просто неприлично, учитывая, что как федеральный судья Сонни обязана стимулировать окружных судей не выбиваться из графика собственных процессов.

Так что, когда дело было – без какого-либо умысла, просто по воле судьбы – расписано судье Клонски, она уведомила об этом по электронной почте и Мозеса, и Стерна с Мартой.

«Подумайте и посовещайтесь у себя в конторах, взвесьте все, – написала она. – Если вам покажется, что для этого дела вам нужен другой судья, напишите об этом Луису, моему сотруднику, и попросите его, чтобы дело распределили кому-нибудь другому. Обещаю, что с моей стороны не будет никаких обид».

Первым ответил Мозес: «У меня никаких возражений».

Марта сомневалась, что кандидатура Сонни в качестве судьи для этого процесса подходит. Но Стерн счел, что ее участие соответствует интересам Кирила. Он обосновал это тем, что Сонни – прекрасный профессионал и к тому же более лояльно настроена к представителям защиты, чем многие ее бывшие коллеги по прокурорскому цеху, ставшие судьями. К тому же, по его словам, Сонни не свойственно проявлять излишнюю строгость при вынесении приговора.

И вот теперь юристы, участвующие в суде над Кирилом Пафко, в первый раз в ходе этого процесса оказались на распутье.

Глядя в мрачное лицо судьи, Стерн понимает, что в этой ситуации ему следует говорить только правду.

– Ваша честь, я запутался, – произносит он. Он говорит вполне искренне, но смысл его слов производит на остальных неблагоприятное впечатление – в помещении словно бы внезапно распространяется неприятный запах. В следующую секунду Стерн и сам осознает, что его слова могут быть истолкованы присутствующими как ссылка на возраст. Судья вздрагивает, а Стерн тем временем продолжает мямлить: – Я подумал, что если ваша честь сформулировала постановление, противоречащее нашей позиции и нашим аргументам, то мы все же можем изложить свою точку зрения.

Такое объяснение кажется бессмысленным даже самому Стерну, и он в конечном итоге лишь смущенно просит извинения и обещает, что подобное больше не повторится.

Выражение сострадания, эмоции, которые в принципе свойственны Сонни Клонски, смешиваются на ее лице с выражением глубокого сомнения. В итоге она ничего больше не говорит о том, что произошло, и сообщает юристам, что ожидает их в зале суда через пять минут.

В небольшой комнатке для адвокатов и свидетелей, по другую сторону коридора от дверей, ведущих в зал заседаний, Стерн, стараясь сохранять невозмутимый вид, рассказывает Кирилу и Донателле о том, что произошло в офисе судьи. Затем он возвращается в зал и занимает место за столом защиты. В этот момент он находится в зале один и пытается успокоиться, наслаждаясь царящей в огромном помещении тишиной.

Построенное в самом начале ХХ века в архитектурном стиле бозар, здание суда значительно расширилось, когда в 1929 году обрушился американский фондовый рынок. Замысловатые украшения, которые за годы Великой депрессии придумали и воплотили в камне специалисты и строители Управления общественных работ, требовали немалых усилий для поддержания их в надлежащем состоянии. Поэтому здание через какое-то время, а точнее через сорок лет, было заброшено, и суд переехал в выстроенную на противоположной стороне Федерал-сквер башню из стекла и стали. Но механическая и эксплуатационная системы нового здания функционировали из рук вон плохо. Стерн до сих пор хорошо помнит, как зимой в помещениях от дыхания образовывался пар, а преклонного возраста судья Картер сидел на своем месте в зале суда в пальто и варежках.

Дело кончилось тем, что суд переехал обратно. С тех пор старое здание превратилось в городскую достопримечательность, за которой стали заботливо ухаживать. Его теперь часто фотографируют для почтовых открыток – особенно кованую металлическую центральную лестницу и подсвечиваемые гипсовые панели, окаймляющие стеклянный купол крыши. В двухъярусном зале заседаний, где вершит правосудие Сонни, привлекают внимание арочные окна, окаймленные полуколоннами из полированного ореха, и весьма живописная настенная роспись, изображающая эпизоды исторических судебных процессов. Потолок украшен углублениями с золочеными гравированными узорами. По углам висят удивительно красивые крестообразные люстры, выполненные из меди с зеленоватой патиной. На какие-то секунды Стерн задумывается о том, что такое красота и как по-разному понимают это слово разные поколения людей.