Кроме того, представители обвинения, видимо, решили не затрагивать эту тему до начала процесса, надеясь, что это позволит им застать Стернов – а может быть, и судью – врасплох. Однако сделать это им не удается. Марта вооружена несколькими аргументами и ссылками на аналогичные дела. Судье, похоже, наиболее убедительным кажется ее последнее замечание.

– Ваша честь, – говорит Марта, – обвинение должно, исходя из текста закона, продемонстрировать «значительную вероятность» того, что действия доктора Пафко могли привести к смерти пациентов, а также того, что ему об этом было известно. А раз так, то нет сомнений и в том, что защита имеет право показывать положительный эффект от лечения препаратом – ведь, с позиции моего клиента, этот момент как раз мог улучшить перспективы пациентов и, соответственно, способствовать излечению.

– Это отвлекающий маневр, ваша честь, – заявляет Фелд. – Существовала значительная, если не сказать преобладающая, вероятность того, что кто-то из пациентов мог умереть в результате использования этого препарата. Несмотря на улучшение состояния некоторых из них, пусть даже большинства.

– Ваша честь, – снова вступает Марта, – оценка действий доктора Пафко и влияния на больных препарата «Джи-Ливиа» – это дело присяжных, а не мистера Фелда. А для того, чтобы члены жюри смогли все это оценить, наша задача – предоставить им все результаты тестирования лекарства, а не только случаи отрицательных последствий, на которых обвинение намеренно делает акцент.

При рассмотрении дел в судах штатов редко поднимается вопрос, что именно можно считать «значительной вероятностью» – в основном по причине того, что статут об убийстве никогда не применялся в обстоятельствах, подобных нынешним. Сонни покидает свое место на десять минут, чтобы своими силами наскоро изучить данную тему. Вернувшись, она выражает свое мнение предельно просто:

– Возражения гособвинения отклонены. Защита имеет право указывать на положительные результаты лечения с помощью препарата «Джи-Ливиа» – разумеется, и в тех случаях, когда речь идет о пациентах, которых, как предполагается, лекарство убило. Некоторые тонкие нюансы законодательства нам придется обсудить и согласовать на завершающей стадии процесса, когда дело дойдет до инструктирования присяжных.

Это – первая конкретная победа, одержанная Стернами от имени Кирила.

Опрос свидетелей возобновляется. Следующим в зал суда вызывают сына женщины, которая умерла через год с небольшим после того, как начала принимать «Джи-Ливиа». Для Стернов в этой ситуации единственная разумная стратегия – стараться сделать так, чтобы этот свидетель, выступающий от имени так называемых жертв препарата, как можно скорее закончил свое выступление. После разъяснения, с которым выступила Сонни, Фелд меняет схему опроса – он начинает с того, что интересуется у сына умершей пациентки, можно ли сказать, что использование препарата на какое-то время улучшило состояние его матери. Как только мужчина заканчивает отвечать, Марта поднимается со своего места и говорит:

– Мы приносим вам свои глубочайшие соболезнования. У защиты нет вопросов.

Следующий свидетель – мистер Хорас Пратт из штата Мэн. Фелд явно тщательно репетировал с ним его выступление. Поднявшийся на трибуну мистер Хорас внешне очень похож на фермера с картины «Американская готика» – разве что вил в руке не хватает. Он одет в брюки цвета хаки и фланелевую рубашку, застегнутую до самого горла.

Утром, еще до того, как в зал суда были доставлены присяжные, Марта подняла вопрос, из-за которого у ее отца возникли трения с судьей. Она поинтересовалась, можно ли ей задавать вопросы о состоянии финансов родственников всех перечисленных в обвинении семи жертв – тех самых родственников, которые подали гражданские иски против компании «ПТ» в связи со смертью их близких. Несмотря на возражения представителей гособвинения, судья приняла решение об уместности короткого перекрестного допроса – по крайней мере в тех пяти случаях, когда дела по гражданским искам о компенсациях еще не завершились. Это давало присяжным возможность узнать, что тот или иной родственник умершего пациента или пациентки должен получить по меньшей мере часть денег, выплаты которых требовали от «ПТ». Кроме того, такой подход ясно продемонстрировал бы присяжным, что кое-кто из выступающих перед ними свидетелей обвинения мог быть финансово заинтересованным в том, чтобы дать те или иные показания. С другой стороны, Сонни запретила задавать какие-либо вопросы на обозначенную тему членам двух семей жертв, в том числе сыну умершей женщины, который только что покинул зал суда. Дело в том, что в этих двух случаях истцы заключили с компанией «ПТ» многомиллионные досудебные сделки. Так что у данных свидетелей финансовая заинтересованность уже отсутствовала – какие бы показания они ни дали, больше денег они уже не получили бы. До начала процесса Сонни ясно дала понять, что в данном случае подход к свидетелям должен быть сугубо индивидуальным. Именно поэтому тот факт, что Стерн без согласования с ней заговорил в первый день суда на эту тему, да еще упомянул о гражданских исках и компенсациях, вызвал у судьи такой гнев.

Фелд в данном вопросе, как говорят юристы, решил заранее выбить оружие из рук противника – а именно сам во время опроса задал свидетелям вопросы о гражданских исках. Миссис Колкитт ответила: «Мой сын вроде бы говорил о чем-то таком с юристами из фирмы «Неукрисс», но я про это ничего не знаю». Мистер Пратт сказал примерно то же самое – что всем этим занимается адвокат, который решает вопрос с наследством его жены.

– А теперь скажите, мистер Пратт, – говорит Марта, когда ей предоставляют слово, – именно вы должны унаследовать состояние вашей жены?

– Верно, – следует лаконичный ответ.

– И вы знаете, не правда ли, о том, что львиная доля состояния вашей жены должна, собственно, возникнуть благодаря компенсации, затребованной от «Пафко Терапьютикс» по гражданскому иску, который был подан в связи со смертью вашей жены в результате неправомерных действий?

Фелд поднимается с места, чтобы возразить.

– Я протестую. Свидетель заявил, что делами жены занимается ее адвокат, – говорит помощник федерального прокурора.

Судья, прищурив один глаз, внимательно смотрит на Фелда. Как и Стерны, она тоже подозревает, что помощник прокурора до процесса репетировал со свидетелями обвинения их выступления на процессе – чтобы свидетели могли уйти от неудобных вопросов по поводу того, что они могут выиграть благодаря своим показаниям.

– Миссис Стерн всего лишь спросила, что известно мистеру Пратту. Протест отклонен.

– Да, – говорит Пратт. – Я это знаю.

– А ваши интересы представляет юридическая фирма «Неукрисс»?

– Энтони Неукрисс. Сын.

– Известно ли вам, что фирма Неукриссов потребовала от компании «ПТ» компенсацию за смерть вашей жены в размере пяти миллионов долларов?

После того как Марта называет эту цифру, по залу суда пробегает волна ропота.

– Да, известно.

– А знаете ли вы о том, что, действуя от вашего имени, фирма «Неукрисс» отвергла встречное предложение со стороны компании «ПТ» на сумму два миллиона долларов?