предпостижение

всегда остаётся девой

материнство

уже получило доступ

к послеопыту становления

старческое забвение

слепота с глухотой

возвращают к исходной

равнозначности всех сторон

на безлюдных развилках

Она же — Правда Парменида, стерегущая врата стези Ночи и Дня: «Там восстали Врата меж стезею ночной и дневною — / Притолока в выси и порог из твердого камня, / А между ними эфирный проем и огромные створы; / Держит от них двойные ключи казнящая Правда» [6].

Она же — и библейская Премудрость-София, посредством которой Бог творит мир, и которая «становится на возвышенных местах, при дороге, на распутиях... взывает у ворот при входе в город, при входе в двери» [7]; она — строительница дома: «Премудрость построила себе дом, вытесала семь столбов его, заколола жертву, растворила вино свое и приготовила у себя трапезу» [8]:

чтение знаков,

изучение признаков растений

и приготовление специй —

три занятия на каждый день.

строится дом на их перекрестье

и куда он поставлен —

там основание для забот.

В христианском мифе Божественная мудрость отождествляется со святой Софией, матерью Веры, Надежды и Любви:

вера, надежда, любовь —

это три воспоминания

о том что спасает

каждый раз на пороге беды

Нумерологический миф этой книги разворачивает перед нами мир, в котором множество сводится к единству, а единство дробится на триады, и каждая из них способно в свою очередь стать новой развилкой:

имя бога множится

чтобы эти три буквы, б-о-г,

стали матери, дали рождение

именам следующих точек

деления фракталов

по береговой линии жизни,

и

им, им-ен-ам

Тройственность — смещение акцента, сдвиг, переход от бинарных оппозиций в сторону признания и приятия сложности мира: надо придумать / весы с тремя чашами / для справедливости / недвояких вещей.

Это, например, переход трёх источников звука — / в сторону от стерео. Такой переход создает новый звук: стук — / не только согласный, потому что момент такого перехода — момент совпадения / языка с молчаливым согласием.

Переход всегда трехчастен, он включает в себя прежнее состояние, момент перехода и его цель: прошлое / указывает на три стороны — / в начало, конец и сейчас.

Речь не про трансгрессию романтиков, а скорее про отступление вбок, которое позволяет взглянуть на двойственность со стороны: от двух рождается новое, третье. Так, от оппозиции родной и неродной речи души, рождается миф, создающий символ, и таким образом способный соединить то, что разъединено в мире феноменов: женщина на коне / ещё не кентавр, / пока не попала / в объятья мифа; символ, миф, таким образом — преодоление несовершенства неродного языка, фундамент Вавилонской башни, поэтическая точность неточных наук искусств.

Точность может быть разделяющая, проясняющая, аналитическая, но там, где такая точность доходит до своего предела, происходит переход к точности соединяющей, к (не)точности предсказания и пророчества, видения «сквозь тусклое стекло» [9].

Это книга о переходе, переводе, переносе: метафора — / перенесение соответствий / подлежащих всегда переносу.

Она — о порогах и границах, о переходах между ними, о единственности Я и множественности Мира в ее (множественности) первой манифестации — троичности.