– Снова голова закружилась? – спросил он, как мне показалось, с ноткой нежности.

– Нет, просто это самый спокойный и запоминающийся момент за сегодняшний день.

Не убирая руки с моего плеча, Никита тоже повернулся к окну.

– Вот бы сейчас их все языком поймать, – озвучил мои мысли Власенко.

Я ошарашено обернулась. По-моему, от удивления даже раскрыла рот, а он все продолжал смотреть в окно. Нет, теперь это самый запоминающийся момент на сегодня. Мы простояли так еще какое-то время и пошли к лестнице.

Спускались мы молча. Я рассуждала, мог ли Власенко читать мои мысли. И нет, я не пересмотрела шоу с участием экстрасенсов. Просто это не могло быть взаправду – что мы подумали об одном и том же. Я настолько погрузилась в себя, что перестала следить за дорогой и запнулась. Налетев на Никиту, я машинально схватила его за руку, чтобы не упасть.

– Прости, сегодня я чересчур рассеянная.

Пару секунд спустя я осознала, что до сих пор держу Власенко за руку. Я отдернула руку, что выглядело еще более нелепо. Никита ухмыльнулся.

– Ничего, Семушка, я привык.

Если бы можно было измерить мой уровень бешенства, то сейчас он находился где-то на уровне «задушить придурка». Как бы не так, я не клюну на очередную издевку этого самовлюбленного хама.

– Ты, кстати, мой должник. Я отмазала тебя от Натальи Андреевны.

Теперь уже улыбалась я, а Никитина улыбка мигом сошла на нет. 1: 0 в пользу Дианы Семеновой.

– Ты та еще лиса, Ди, – приобняв, сладко протянул Власенко над моим ухом.

Я взяла его за рукав кофты двумя пальцами, будто трогаю что-то отвратительное, и скинула руку со своего плеча. Он снова одарил меня нахальной улыбкой. Я же смотрела на него как на врага народа. Все добрые мысли о Власенко улетучились.

Мама забежала в школу с перепуганным лицом. Искоса окинула взглядом Никиту. Ощущая всю неловкость ситуации, я быстро попрощалась с ним, взяла маму под руку и повела в сторону машины.

По пути я один раз оглянулась. Власенко стоял на крыльце и провожал нас взглядом. Он помахал мне, я же отвернулась. Обойдется. Я и так была сегодня с ним слишком доброй. Мы сели в машину, где пахло пионовидной розой и апельсином – любимыми мамиными духами, и, устроившись поудобнее, поехали домой.

– А ты не рассказывала, что Никита так вытянулся и похорошел, – не успев отъехать от школы, игриво произнесла мама.

– Ма-а-ам, если ты не заметила, то я про него в принципе ничего не рассказываю. И вообще, столько всего произошло за день, а это первое, что ты мне сказала…

– Ладно, как это произошло? Хотя, стоп. Уверена, в этом замешан Никита. – Она покосилась на меня, улыбаясь, как Чеширский кот.

– От тебя ничего не утаить, – вздохнула я. – Никита Власенко, моя проблема на голову, причем на ГО-ЛО-ВУ в прямом смысле слова. Это он сегодня снес меня с ног дверью.

Мама резко обернулась. По ее взгляду можно было подумать, что мы сейчас развернемся и поедем давать по голове самому Власенко. Поэтому, предвещая ее вопрос, я продолжила:

– Он не специально, все случайно вышло.

– Ладно, – повернувшись обратно, ответила мама. – Кстати, вы очень мило смотритесь вместе. Я заметила, как он обнимает тебя.

Мои глаза чуть не повылезали из орбит.

– А ты случайно не заметила, как я так же мило скидываю эту лапу с себя?

– Малышка, ты не замечаешь явных вещей.

– Ага, – скучающе парировала я. – Зато вы с учительницей биологии замечаете.

Мама усмехнулась, так ничего не ответив.

Настояв на своем, мама повезла меня в травмпункт. К счастью для нас обеих, очереди не было, и мы управились за полчаса. Врач назначил рентген, а после долго изучал снимок. Когда он озвучил вердикт, мы с мамой синхронно выдохнули. Сотрясения не было, но ушиб сильный. Тренировки на этой неделе мне, конечно же, противопоказаны, как и занятия физкультурой. Врач назначил повторный осмотр через неделю и, если болей не будет, я получу долгожданный допуск к тренировкам и играм. На этой счастливой ноте мы буквально вылетели из больницы.

Я кратко пересказала, что случилось за день, и посмотрела в окно. За это время снега знатно прибавилось.

Снеговиков, конечно, лепить еще рано, но под колесами уже раздавался приятный шорох. Я снова вспомнила все, что произошло за сегодняшний день: тяжелую игру, Лианкины выпады, переживания девочек и Никиты, которых вообще быть не должно. Я была счастлива осознавать, что этот день подходит к концу, и как никогда радовалась возвращению домой.

Комната была моим личным раем. Я безумно любила это место. Стены были увешаны фотографиями. Множество смешных моментов с девчонками, милые с мамой, селфи с Лешиных матчей, где он каждый раз держит либо кубок, либо медаль, коллекция открыток из стран, где я хотела бы побывать. Возле окна был почти полностью заставленный угловой книжный стеллаж. На кровати сидел Мистер Наклз – плюшевый лев. Ему примерно столько же лет, сколько и мне, и вид был соответствующий. Вся грива либо в проплешинах, либо в колтунах. Вместо одного глаза красовалась пришитая мамой пуговица. Брюхо зашито после детской мечты стать доктором, а вместо одной лапы шов – он был трехлапый. Возможно, я уже взрослая для игрушек, но Наклз был моим талисманом.