– Римма, ты чего? У тебя случилась беда какая-то? Я выслушаю, конечно!

– Беда? В классическом понимании – нет, а по сути – да.

Я чуть повернулась и увидела себя в отражении стеклянной вставки в кухонной двери. Еще тридцати нет, а тело превратила в… тоже свалка, тоже бардак, грязь и запущенность. Когда волосы последний раз стригла и уши чистила? Когда к зубному ходила? Красилась? Спала на чистой подушке, чтобы таких прыщей не заводить? И ела мусор, забив все органы химозной дрянью и пустыми калориями.

Кошмар! Жуть и кошмар!

Бросив взгляд на хлебницу, я сняла с нее пачку слипшихся от жирной пыли книжек.

– Ань, этим детским сказкам четверть века. Я их любила читать, я картинкам детали пририсовывала. Они мне дороги, как память, а еще я иногда думаю – раритет. Букинистическая ценность. Плюс лет тридцать и за баснословные деньги продам.

Положила на пол, взялась за алюминиевую кастрюльку.

– А это мамина вещь. Она еще ей в молодости служила, а с того года, как я от бабушки в наследство эту однушку получила и стала отдельно жить, служит и мне. Готовить в ней вредно, она старая и страшная, но в голове моей сидит убеждение – семейные вещи выкидывать кощунство! И зачем покупать новую, когда старая целая, ничего себе богачка нашлась. Мама ей пользовалась бережно, мама умела быть хозяйственной, мама умела сохранять, чинить, переделывать, а не выкидывать вещи.

Оставила кастрюлю в покое. Достала плетеную корзину в виде утки – громоздкую и уродливую.

– А это, Аня, подарок. Лет тому десять назад на день рождения тетя преподнесла. Я делала вид, что мне он очень понравился! Она эту утку везла аж с Побережья, в сумку или чемодан не засовывала, чтобы не сломать и не испортить, в самолете с ней на коленках просидела, в автобусе везла, еще две недели пылинки сдувала и детям не давала трогать, а то подарочный лоск утратится. Лак с лозы сойдет. Вот скажи, как у меня может подняться рука расстаться с этой вещью? Тетя вообще в другом городе живет уже, здесь не бывала ни разу, она и знать не узнает, что утка на помойку отправилась! Больше скажу – она забыла, что когда-то мне дарила ее. А у меня в голове пудовая гиря, как якорь, держит свой долг благодарности. Подарки – ценны, на них потратились деньгами и вниманием, выбрасывать, все равно что в душу дарителю плюнуть.

Корзину поставила не на место, а на пол. Наклонилась и вытащила из-под стола картонный ящик.

– Здесь обрезки из кожи, старые пояса, перчатки, порезанные на материал сумочки. Я когда-то браслетиками увлеклась и делала кулончики и брелоки. Хобби давно забросила, а ценные запасы жалко выкидывать. Я ведь лоскутики подбирала, у коллег, друзей и родни старые кожаные вещи выпрашивала. По барахолкам ходила. У сапожников обрезки клянчила. Каждый раз на коробку смотрю и с теплотой вспоминаю, сколько азарта и вдохновения было найти кусочек нужной толщины и оттенка, сколько удовольствия от прикладного творчества испытывала. А если завтра проснется желание снова этим заняться? Я же локти искусаю, когда не обнаружу своего сокровища под столом! Это пригодится, обязательно, но не сегодня. Уже много лет не сегодня, но когда-нибудь!

Подпихнула коробку обратно ногой, задвинув подальше, и с улыбкой вытащила коробку, что стояла рядом:

– А это сокровище иного порядка – электрическая шашлычница! Два раза пользовалась. Замучалась возиться, отмывать, мясо дымком все равно не пахло и корочек не было. Не шашлык совсем, а я покупала только ради этого, чтобы дома как на природе. Столько денег отдала… магазины оббегала, пару месяцев решалась и мучилась с выбором. Хрень настолько бесполезная и электричество жрет, что ее и бесплатно никто не заберет. А меня жаба душит выбросить. Я же – купила! Я тогда немного получала, стажерские, сумма в ползарплаты! Рука не поднимается.

Запихала и вторую коробку обратно. Из-под полотенца выудила вскрытую пачку сахара.

– Если тут покопаться, а потом в зале, на балконе, в ванной и коридоре – таких можно найти штук сорок… нет. Не конкретно сахара. Рис, овсянка, соль, чечевица. Всякий раз не помню – куда положила, куда задвинула или пересыпала? Покупаю новую пачку, открываю. Варю, например, кашу. А завтра в этом океане я навсегда теряю ее. Иногда находится. Иногда даже подъедается. Но факт есть факт – бардак множит бардак, и черная дыра хаоса поглощает. Кстати, еду выбрасывать нехорошо. Святотатство.

Полотенце само рядом с сахаром попалось, его за краешек и приподняла:

– Бесплатно дали при покупке в хозяйственном, акция у них была. Некрасивое, махровое. На нитки края распустились, цепляет везде – но ведь даром досталось, глупо не пользоваться, да? Экономия. Нет, честно, Ань, я очень хочу купить новые полотенца на кухню, нормальные. Эти на тряпки пущу, круговорот ткани в хозяйстве, но я вспоминаю об этом только дома. А потом быстро забываю.

Оставив все, я внимательно посмотрела подруге в лицо. Та сидела с приоткрытым ртом и абсолютно ошарашенным видом. И я стала объяснять главное:

– Вся эта квартира наполнена семейными реликвиями, обязательствами перед подарками, памятью прошлого и возможной ценностью будущего, жадностью потраченного, рациональностью полезного, страхом и неуверенностью, что, если завтра мне что-то понадобится, а я так глупо это выбросила вчера. Я трачу массу энергии на поиски предметов, массу сил на попытку вспомнить, куда и что положила, время уходит на попытки уборки и чистки, попытки упорядочить склад. Во всем этом нет воздуха, пространства, меня пожирают вещи, Аня, и бытие определяет сознания – в моей жизни нет места… новому, чистому, ясному, минимальному и простому. Тому, что мне на самом деле нужно. Я теряю концентрацию, мои мысли перепутаны, память забита. Хочется иногда отмыть тарелку до блеска и поставить ее, красивую, на кружевную салфетку. Но в этот же миг я понимаю тщетность этого желания эстетики. Все равно, что бомжу жемчужную запонку дать – ему ее даже наколоть некуда, и джентльмена она из него не сделает. Так что фиг с ней, с тарелкой, и стараться не стоит.