Тогда она отодвинула блюдце на край погребца. Ей хотелось, чтобы котята скорее стали на землю. Да расстояние оказалось слишком велико для того, чтобы котята преодолели страх. Молоко осталось нетронутым. Оля взяла палку, придвинула блюдце ближе к сумке. Так она постепенно отодвигала еду всё дальше от кошачьего жилья, пока блюдце не очутилось внизу, под стеною.

Тут произошла вторая заминка. Малыши топтались на краю погребца, опасливо поглядывая на блюдце, нетерпеливо мотали хвостами, а спрыгнуть на землю не решались. Опять расстояние оказалось слишком большим, чтобы преодолеть его, и все Олины старания могли оказаться напрасными, если бы не терпение. Притащила она ящик, установила под стеною. На ящик поставила блюдце.

Котята смотрят, что молоко приблизилось, переминаются на лапах у самого края стены. Один белыми тапочками, другой чёрными. Наконец пёстренький отважился. Поставил белые тапочки на угол, оттолкнулся и спрыгнул. Вылакал молоко розовым языком — юркнул назад. В сумку. Оля незаметно наблюдала со стороны.

Вскоре осмелел и другой котёнок. Чёрненький. Спустились они теперь на ящик вместе, а из ящика на землю, потому что блюдце было живым и уже находилось на дорожке к дому. Котята живо вылакали молоко и, задрав хвосты, опрометью поскакали назад, в спасительное гнездо.

Когда малыши осмелели и стали свободно слезать с погребца, упрямое блюдце начало двигаться к дому. Не сразу, а так — еле заметно. С большим терпением. По шажку в день. Передвинет блюдце ногой Оля, нальёт в него из чашки молока. А сама в коридор спрячется. Смотрит, как её питомцы следят за нею из-за погребца и как потом, когда она уйдёт, бегут наперегонки к блюдцу. Правда, тот, чёрненький, был осторожнее. И немного отставал.

Пришло время ставить блюдце в коридоре. Сделала Оля всё как следует, притаилась в уголке за вешалкой. Наблюдает незаметно сквозь окошечко, проделанное в одежде. У неё, кажется, уже вырабатывалось терпение.

Котята подождали, пока исчезнет Оля, и, убедившись, что вокруг никого нет, быстро-быстро, задрав хвосты, помчались к тому месту, где должно быть блюдце, к самому порогу. Да остановились.

Водят по сторонам головами, молока нигде не видно. Привыкли уже, что, прежде чем поесть, надо поискать блюдце. Это их уже приучила так Оля. Выдрессировала. Не молоком, конечно, и не волшебным сахаром. Терпением.

Пёстренький вроде догадался. Подбежал к порогу, а перепрыгнуть боится. И чует молоко, чует, что оно где-то тут, неподалёку, а не решается. Пустяковый порожек оказался для них большим препятствием, и котята не сразу взяли его. Но взяли. Опять же терпением. Не своим, ясное дело, — Олиным. Но теперь терпение было как бы другое. Тут не передвинешь блюдце ближе, порог мешает. И выдержать трудно, глядя, как поставят они свои тапочки на порог. Белые и чёрные. Как смотрят на блюдце, облизываясь. Так и хочется взять блюдце в руки и поднести к носу. Да терпение не велит. Потому что потеряешь больше. Котята опять испугаются. И придётся приучать их снова по шажку. И Оля, сжав кулачки, вырабатывает в себе терпение. Без него, терпения, в жизни ничего, оказывается, не добьёшься.

Постепенно, изо дня в день, Оля приручила котят к себе и только тут начала понимать, как не просто всё в цирке и сколько нужно времени, сил, терпения, чтобы звери научились ездить на самокатах, подфутболивать носом мяч, прыгать сквозь огненные кольца, если столько пришлось возиться с обыкновенными котятами, чтобы приручить их всего-навсего к дому.

notes

Примечание