Взгляд Стейси метнулся куда-то за мое плечо, и ее глаза расширились. Это было единственное предупреждение, которое я получила, прежде чем Гидеон обнял меня и прорычал:

— Думаю, я должен показать тебе, как сильно может измениться твоя жизнь за один день. Потому что я ни за что на свете не отступлю после прошлой ночи. Ни для кого, даже для твоего отца.

Затем он перекинул меня через плечо, как будто это ничего не значило, и я завизжала, дрыгая ногами, хотя мне понравилось, с какой легкостью он меня нес.

— Гидеон, что ты делаешь?

— Ты меня слышала, — проворчал он, перешагивая через две ступеньки за раз, продолжая держать меня так, словно я была легче воздуха. — Я должен показать своей женщине, что означала прошлая ночь.

От стальной решимости в его голосе у меня по спине пробежала приятная дрожь. Гидеон был единственным мужчиной, который меня когда-либо интересовал. Его реакция на небрежное высказывание заставила меня почувствовать себя такой желанной. И не только потому, что он уже затащил меня в постель.

Распахнув дверь, он, не сбавляя шага, закрыл ее за нами, а затем бросил меня на матрас. Присев на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне, его великолепные темно-карие глаза встретились с моими, полные огня и чего-то еще, от чего мои трусики уже стали влажными.

— Что ты имела в виду, говоря, что прошел всего лишь день? — прорычал он.

Я пожала плечами, чувствуя, как мои щеки становятся невыносимо горячими.

— Мы ведь вместе всего один день, знаешь…

Он сжал мой подбородок.

— Я не знаю, детка, но что я знаю точно, так это то, что ты моя, а я твой. Ты это понимаешь? Я не трахаюсь просто так. Еще до того, как я взял твою сладкую вишенку, для меня все было решено. Я знал еще тогда, когда ты была слишком мала, чтобы я мог прикоснуться к тебе, что мы будем принадлежать друг другу, и то, что произошло между нами вчера в этой постели, только подтвердило это.

Прошлой ночью он уже говорил что-то подобное, но, услышав это снова, я поразилась еще больше. Его пальцы скользнули по моим рукам, оставляя после себя мурашки на коже.

— Ты действительно знал? — спросила я шепотом.

— Да, и ты понимаешь, что ты моя? — спросил он.

Я с трудом сглотнула и кивнула, мой голос застрял в горле.

— Хорошая девочка, — прорычал он, прежде чем прижаться своими губами к моим, и у меня перехватило дыхание.

Его руки запутались в моих волосах, когда он прижал мое тело к матрасу. Затем его полные губы скользнули по вырезу моей рубашки, царапая меня бородой, но мне было все равно. Все, на чем я могла сосредоточиться, это на огромном удовольствии, которое уже росло между моих бедер.

— Не прошло и дня, а я уже чувствую, что эта жадная киска нуждается во внимании, — пробормотал он, проводя рукой по моим джинсам.

Восхитительное трение было почти невыносимым, и я застонала, выгибая бедра навстречу его руке.

— Да, пожалуйста.

Он засмеялся, касаясь моей чувствительной кожи.

— Тогда будь хорошей девочкой и скажи мне, чего ты хочешь.

С искусной ловкостью, мои джинсы и трусики были сняты, обнажая свою голую киску его ожидающим рукам.

— Тебя, — выдохнула я. — Мне нужно снова почувствовать тебя внутри себя. Пожалуйста.

Его рот снова прижался к моему, когда он раздвинул мои складочки, скользя пальцами по моей киске.

— Ты уже такая мокрая для меня, детка. Твоей сладкой киске потребовался всего один день, чтобы пристраститься к моему члену, не так ли?

— Так и случилось.

У меня было такое чувство, что я еще долго не смогу смириться с этим замечанием. Но если бы он подверг меня небольшой сексуальной пытке с последующими оргазмами, когда он поднял эту тему… кто я такая, чтобы спорить?

— Хорошо, потому что я просто одержим твоей киской, детка, — он отстранился и приложил свой влажный палец к моим губам. — Давай, попробуй себя на вкус.

Я медленно облизала его палец, ощущая солоноватую сладость.

— Это чертовски горячо, детка. Теперь я тоже хочу попробовать твою сладкую киску на вкус.

— Пожалуйста, — пробормотала я, и мои внутренние стенки затрепетали.

— Хорошая девочка, — ухмыльнулся он, спускаясь вниз по моему телу.

— Раздвинь ножки для меня пошире, детка. Мне нужен полный доступ к этой идеальной киске, которая принадлежит только мне, — он прижал ладони к моим бедрам, открывая меня для своего рта.