– Опекун?

– Стоило бы назвать его куратором, но куратор у тебя уже есть, – Констанция помолчала, будто думая о чем-то. – Он тебя подтянет по математике. Во всяком случае должен. Режим занятий определяйте сами, но я тебе настоятельно советую не стесняться и заниматься каждый день. На месяц у тебя есть пропуск в академический корпус, включая все библиотеки. Заниматься можете где угодно. Он с тобой сегодня свяжется, его зовут Мурасаки. Все, можешь идти.

Сигма поднялась, пряча распечатку в сумку. У самой двери она обернулась. Констанция Мауриция задумчиво рассматривала ее, словно оценивая.

– До свидания, – сказала Сигма.

– До свидания.

На коридоре никого не оказалось, кроме парня в блестящей фиолетовой рубашке. Еще бы, сентябрь – месяц индивидуальных проектов. Вот, значит, что имеется в виду на самом деле под этим красивым названием.

Сигма сама не заметила, как подошла к переходу из административного корпуса к академическому. Может быть, хоть там найдется кто-то из своих? База связи обнулялась на лето и обновлялась в первый день занятий, то есть официально – сегодня. Но пока все имена одногруппников – от Омеги до Оми – были неактивными. Серым был и список однокурсников из первой группы – от Альфы (белокурая круглолицая девочка – услужливо подсказала память) до Каппы (молчаливый мощный брюнет). В университете была странная традиция – студенты каждого курса назывались по своей системе. Их курс – буквами какого-то древнего алфавита. Конструкторы начинались с Альфы, деструкторы – с Омеги. Второму курсу достались числа. Конструкторы были составными числами, деструкторы – простыми. Студенты третьего курса назывались по цветам, только не красный, оранжевый и так далее, а зачем-то на разных языках. И Сигма так и не поняла систему, по которой можно было отличить деструктора от конструктора.

Двери академического корпуса мягко звякнули, требуя пропуск. Сигма посмотрела на красный круг, повернула голову налево и направо. Двери со скрипом открылись. Ладно, хотя бы пропуск работает – уже хорошо.

В коридорах академического корпуса было так же пусто. Из-за акустики – высокие стены, изогнутые потолки – шаги Сигмы звучали гулко, как будто она шла в кованых ботинках. Все двери в аудитории закрыты, все индикаторы мерцают желтым. Сигма подошла к двери наугад и приложила браслет к сканеру. Желтый огонек сменился зеленым, Сигма вошла в аудиторию. Стандартная, на десять человек. Пять двухместных парт полукругом, в центре – пустое возвышение. Сигма села за центральную парту. Она любила сидеть в центре, правда, не на математике. На математике она бы забилась на последнюю парту, если бы здесь были последние парты. Но их не было.

Сигма вздохнула, вытащила планшет и ткнула в учебные программы. Естественно, активной была только программа по математике, гори она синим пламенем. Сигма обреченно нажала «вход».

– Рекомендуем перед началом занятий пройти тест, чтобы выявить сильные и слабые стороны в знаниях, – заговорил ассистент. Голос у него был мужским, спокойным, ровно таким, от которого начинают ныть зубы и тяжелеть веки. – Тест займет у вас около трех часов. Начать тест?

Сигма задумалась. Три часа? Она не готова. Может, сходить сначала позавтракать, посмотреть результаты сессии, заодно полистать учебник? Или уж пусть будет все по-честному?

Планшет свистнул и в центре всплыло окошко вызова с именем – Мурасаки. Интересно, кто это – Мурасаки? Девушка? Юноша? Конструктор? Деструктор?

Сигма нажала «ответить».

На экране появилось лицо парня, того самого, с перил на лестнице. Ну, конечно! Можно было сразу догадаться! Хотя парень меньше всего напоминал эксперта в математике.

– Привет, – сказал он и улыбнулся. – У меня задание – подтянуть тебя по математике.

– Ага, – сказала Сигма. – И ты наверное меня ненавидишь.

Мурасаки рассмеялся.

– С чего бы? Ты тест прошла? Нет? Давай, проходи, а потом вместе перекусим и обсудим, как мы будем заниматься.

– Три часа, – уныло сказала Сигма. – Три часа я буду проходить тест.

– Мне тоже надо кое-куда забежать и кое-что сделать, – сказал парень. – Встречаемся через три часа у фонтана.

– Через три пятнадцать, – сказал Сигма.

– А? Точно, тебе же еще из учебки до фонтана дойти надо, – он помахал рукой и отключил связь.

– Надеюсь, тебе надо переодеться, – пробормотала Сигма. Мысль о том, что ей придется обедать в обществе парня, одетого в рубашку с блестками и кожаные штаны, почему-то была невыносимой.

Но, конечно же, Мурсаки и не подумал переодеваться.

– А эту рубашку… тебе обязательно носить? – спросила Сигма, тыкая вилкой в салат, состоящий из огурцов и укропа, пока Мурасаки рассматривал результаты ее теста.

– Рубашки для того и придуманы, чтобы их носить, – улыбнулся парень. – У тебя есть другие идеи по ее использованию?

– Сжечь, например.

– Узнаю деструктора по деструкторским идеям, – пробормотал Мурасаки, листая экраны. Его салат так и стоял нетронутым, а белые палочки лежали, стянутые бумажным кольцом. – Да, мне обязательно носить эту рубашку.

– А почему?

– Мурасаки значит «фиолетовый», – таким же отстраненным голосом сказал парень, не отрываясь от планшета. Он выглядел сейчас настоящим старшекурсником – серьезным, слегка высокомерным и раздраженным. Даже блестки на рубашке померкли от его серьезности.

Сигма вздохнула, притянула к себе закрытую фольгой тарелку, отковыряла уголок фольги и понюхала горячий пар. Пахло не очень приятно.

– Запеканка из цветной капусты, – таким же равнодушным голосом сказал Мурасаки. – С куриным суфле. На вкус гораздо лучше, чем на вид.