— Давно ты здесь? — спрашиваю я.

— Какое-то время, — отвечает он, встает и идет к кофемашине на стойке. Он ставит в нее чашку.

Я наблюдаю за ним. Он выглядит так странно, выполняя это обыденное действие, что я не знаю, как реагировать. Видимо, убийцам тоже нужен кофе.

— Твой телефон не умолкает. Лейла и Эван, — говорит Габриэль, когда чашка наполняется, и в воздухе разливается аромат кофе.

Я тянусь к своему телефону. Десять звонков от Лей.

Одно сообщение от Эвана, которое можно прочитать на заблокированном экране.

Эв: Надеюсь, ты уже обжилась дома. Позвони мне, если захочешь наверстать упущенное.

Я чувствую, как мое лицо кривится. Моя жизнь с Эваном кажется теперь такой далекой.

Сюрреалистичной.

Я отправляю сообщение Лейле, чтобы она не объявила меня в розыск, и задаюсь вопросом, действительно ли она знает, какой жизнью живут эти мужчины. Какой жизнью живет ее муж.

Я: Я в полном порядке. Увидимся в обеденном зале.

ПБ: Ты провела ночь с Вульфом, не так ли?

Я: Разве ты не должна лежать в постели обнаженной со своим мужем?

ПБ: Моей бедной избитой вагине иногда нужна передышка.

Я: Слишком много информации.

ПБ: Так… ты с Вульфом?

Я: Нет.

ПБ: Шанталь заходила к тебе в номер сегодня утром, чтобы забрать тебя в СПА. Тебя не было в номере.

Я: Если меня там не было, это не значит, что я с ним.

ПБ: Да, ты с ним. Увидимся за завтраком. Нагуляй аппетит ?.

— Что ты собираешься делать со мной дальше? — открыто спрашиваю я, откладывая телефон.

Габриэль смотрит на меня, добавляет сливки в чашку кофе без сахара, а затем протягивает ее мне. Я беру, и наши глаза встречаются.

— Когда я сказал, что знаю все, я не шутил, — говорит он.

Я не могу понять, пугает меня это или заводит.

— Значит, ты уже знаешь, кто такой Эван.

— Да.

Габриэль прислоняется к деревянной стойке и начинает готовить кофе себе. Я позволяю своему взгляду скользить по рельефным мышцам и венам на сильных руках.

Он пожимает плечами.

— Я хотел узнать, остались ли у тебя чувства к нему. Не станет ли он проблемой. Подумал, что смогу понять это по твоему выражению лица, когда произнесу его имя.

— Получилось? — Я потягиваю кофе.

— Да, — говорит он просто.

Даже если я больше не люблю Эвана, я не хочу, чтобы он каким-либо образом пострадал.

— Эта часть моей жизни давно закончилась. Думаю, он просто написал мне, чтобы узнать, как дела.

Я жду, пока Габриэль изучает меня.

— Ты не ответил мне… о том, что ты собираешься со мной делать, — говорю я, с каждым мгновением все больше стесняясь того, что сижу в одной футболке под его проницательным взглядом. Мои соски твердеют, когда этот мужчина просто смотрит на меня, ради всего святого. Мое тело безнадежно.

— Потому что я еще не решил, что буду с тобой делать, — честно отвечает он.

— А Лейла знает? — спрашиваю я. — Чем вы все… занимаетесь?

Его глаза прищуриваются, и он отворачивается, чтобы взять свой кофе. Он ничего не добавляет. Конечно, кто бы сомневался. Этот человек не может пить ничего, кроме черного кофе.

— Ты не можешь судить о том, чем мы занимаемся, по событиям одной ночи, — возражает он.

— Думаю, я имею неплохое представление, — говорю я более резким тоном, чем собиралась.

— Ты понятия не имеешь, — говорит он.

Я не спорю только потому, что Габриэль произносит это тоном, и правда вызывающим у меня сомнения.

— Есть два способа, как члены клуба живут со своими старухами, или, в твоем случае, с женщинами под защитой.

— В плену, — поправляю я.

Он пожимает плечами.

— Семантика.

Я наблюдаю за тем, как Габриэль обхватывает своими идеальными губами ободок бумажного стаканчика и отпивает.

— Большинство из них либо рассказывают им все, либо не рассказывают ничего.

— Значит, Лейла не посвящена в детали, — шепчу я, глядя на свой стаканчик.

Габриэль кивает, подтверждая мое предположение.

— А он рассказал бы ей, если бы она захотела узнать? — заинтересованно спрашиваю я.

— У всех по-разному. Каждый мужчина сам решает, чем делиться со своей старухой. Он может не хотеть рассказывать, или она может не справиться с этим.