Кроме того, ему удалось обнаружить две точки, где магами противника готовились и проводились ритуалы по формированию атакующих заклинаний.

Пронька, получив расходники, тут же дисциплинированно убыл для выполнения поставленных задач.

А пока он занимался любимым делом, мою голову посетила ещё одна мысль.

Дело в том, что даже если Проньке удастся провести все запланированные диверсии, демократов это не остановит.

Они согнали сюда весьма серьёзные силы и не откажутся от своей затеи, покуда не поймут, что несут неприемлемые потери.

А это значит, что потери эти надо им обеспечить. Именно избыточные потери.

И, для этого я задумал манёвр, которого они, скорее всего, от Кудесника Джо не ожидают.

Хотя, если у них там есть грамотные аналитики, то совсем не исключено, что они таки придут к выводу о том, что в нашем распоряжении имеется возможность мгновенно перебрасывать людей и технику на большие расстояния. Перебрасывать мгновенно, ну, или почти мгновенно.

Но, даже если они и пришли к такому выводу, то маловероятно, что смогут угадать тот момент, когда мы сочтём нужным прибегнуть к этому.

И, соответственно тот участок, где мы можем внезапно ударить, они тоже вряд ли смогут заблаговременно усилить.

Ну нет у них такого количества людских и материальных ресурсов, чтобы надёжно контролировать не только условную линию фронта, но и свои тыловые коммуникации.

Но, пока демократы не начала наземную атаку, эту мою задумку следует обсудить с Семёном, так как он у нас главный силовик.

А для того, чтобы с Семёном поговорить, наверное следует на рудник смотаться, так как он там сейчас оборону крепит.

Сказано — сделано, и через пятнадцать минут я уже поднимался по широкой бетонной лестнице из новенького бункера, где был расположен портальный переход. А по параллельному пандусу наверх выезжал бронетранспортёр на танковом шасси, нещадно воняя дизтопливом и громыхая гусеницами.

Для того, чтобы найти Прокопьича, пришлось спускаться в другой бункер, хорошенько заглублённый и укреплённый многослойными пластобетонными перекрытиями. Ножками спускался, так как с электричеством мы пока не разобрались. Спускался, с некоторым содроганием думая, как я ножками же подниматься буду. Это с глубины более чем сто двадцать метров, на минуточку…

Но вот спуск окончен, и дневальный любезно указал мне, где в настоящий момент Семён раскладывает свой пасьянс из крупномасштабных тактических карт.

— Здравия желаю, — это я выдал уставное приветствие, увидев Семёна, склонившегося с сине-красным карандашом над необъятным столом.

Семён был облачён в чёрно-зелёно-коричневый камуфляж и обвешан, как новогодняя ёлка, всевозможными тактическими приблудами. В общем, вид имел бравый и тактикульный.

— Привет, заходи, — совсем не по уставному откликнулся Прокопьич, подняв одухотворённое чело от изучаемой карты.

— А что ты такой серьёзный то? — поинтересовался я.

— А чего бы это мне серьёзным не быть? — поднял правую бровь мой главный гвардеец, — наши оппоненты всерьёз, похоже, за нас берутся, вот уже несколько десятков тонн боеприпасов извели, чтобы нас впечатлить…

— Ага, — ухмыльнулся я. — только не говори мне, что ты впечатлился, я всё равно не поверю…

— Так я и не говорю, — Семён улыбнулся, потом испытующе посмотрел на меня и, в свою очередь поинтересовался, — а что это ты не поленился в мою норку то спуститься? Заскучал?

— Не без этого, — я ему вернул улыбку, после чего всё-таки решил перейти к делу, — у меня тут предложение созрело. Оцени. Если тебе понравится, то может и преподнесём сюрприз супостату.

— Сюрприз, это хорошо — крякнул Семён, — делать сюрпризы я люблю. Ты, небось опять Проньку решил своего послать с гранатой к этим парням.

— Ну, Семён, это же уже не сюрприз, — я немного задумался, подыскивая наиболее подходящее определение, — пронькины визиты и его взрывающиеся подарки уже вряд ли сюрпризами можно называть, это, скорее, уже наша визитная карточка.

— И то верно, — хмыкнул он, — это у нас теперь, действительно, форма приветствия такая. Так, если ты не про это, то что ты ещё такого интересного удумал?

— Сейчас расскажу… А, Семён, — он вопросительно посмотрел на меня, — где у нас сколько народу сейчас?

— Какого народу? — переспросил он, видимо, не совсем поняв суть вопроса.

— Извини, неточно немного выразился, — поправился я, — я хотел узнать, на каких объектах сколько у нас гвардейцев.

— Ну, с точностью до человека я тебе вряд ли скажу, — Семён задумался.