— Лорд Уэстбрук подарил мне эти цветы от чистого сердца. Просто так, без намеков и условий. Он хотел доставить мне радость — и у него получилось.

Я лукаво улыбнулась уголками губ. Слезинка покатилась по щеке, упала на лепесток, скатилась сверкающей каплей.

— Даже одна ромашка, поднесенная с искренней симпатией, стоит дороже сотни роз от того, кто видит во мне лишь объект для манипуляций, — сказала я, вкладывая в слова всю силу чувств. — Они напоминают мне о доме, о детстве, о чем-то светлом и настоящем. И пусть они скромные, зато наполненные живым чувством.

Я положила помятый цветок на каминную полку и повернулась к Марко. Тот глядел на меня со странным выражением — удивленно, зло и как будто растерянно.

— Что же до палаццо… — я одарила его уничижительным взглядом. — Не утруждайте себя расспросами и увещеваниями. Я не передумаю. Ищите другие игрушки и рычаги давления. А мне пора отдохнуть с дороги. Принять ванну. Для того чтобы смыть грязь этого дня.

Я решительно развернулась, и шелк юбок зашелестел, вторя моим шагам. Точка поставлена, пути назад нет.

Не оборачиваясь, я гордо покинула гостиную, оставив Марко наедине с его глухой злостью.

Глава 13

Едва закрыв за собой дверь комнаты, я без сил привалилась к ней спиной. Колени подгибались, дыхание срывалось. Зажмурившись, я пыталась унять бешеный стук сердца. В ушах эхом отдавался грубый голос Марко, его издевательский смех. Всем телом я ощущала фантомный жар прикосновений, чувствовала терпкий запах табака и виски.

— Мисс Элизабет! — ахнула подбежавшая Ханна. — Что стряслось? Вы белее полотна!

Служанка проворно расстегивала жемчужные пуговички моего дорожного пеньюара. Тонкий батист платья под ним промок от пота и неприятно липнул к коже. С облегчением стянув душные перчатки, я жадно глотала воздух. Постепенно сердцебиение выравнивалось.

— Все хорошо, — выдавила я, силясь придать голосу твердость. — Просто небольшая размолвка с синьором Альвизе. Ничего серьезного.

Ханна неодобрительно поджала губы, но расспрашивать не стала, за что я была ей благодарна. Меньше всего хотелось сейчас пересказывать неприятную сцену.

— Принеси-ка мне лавандовой воды, Ханна, — попросила я, опускаясь за туалетный столик и бездумно разглядывая свое отражение, — и камфарных капель от головной боли, если отыщешь.

Ханна кивнула и засуетилась, позвякивая склянками. А я вгляделась в зеркало, словно видя себя впервые. Растрепавшиеся локоны выбились из аккуратной прически. Щеки пылали неровными пятнами румянца. Во взгляде застыл лихорадочный блеск. Я с трудом узнавала эту взвинченную, испуганную девицу.

Взяв со столика черепаховый гребень, я яростно рассчесывала спутанные пряди, дергая до боли. Физический дискомфорт странным образом отрезвлял. Ноги ныли после беготни по венецианским улочкам. Тесные атласные туфельки натерли мозоли. Юбки многослойного платья давили на поясницу. В висках пульсировала тупая боль. Хотелось тишины, покоя и никогда больше не видеть мерзкую ухмылку Марко.

Но в то же время я осознавала: бегство — не выход. Не за тем я приехала в Венецию, чтобы пасовать перед первыми же трудностями. Да, этот спесивый индюк считает меня пустоголовой дурехой. Думает, сумеет запугать, унизить, вышвырнуть вон.

Но я не доставлю ему такого удовольствия. Буду стоять до конца. В конце концов, я — Элизабет Эштон, дочь своего отца. А он никогда не отступал перед власть имущими. И меня учил тому же.

Решимость скользнула в зеркале по лицу Элизабет, прогоняя тревогу и неуверенность. В синих глазах вспыхнули знакомые упрямые искорки. Даже подбородок вздернулся вызывающе, бросая вызов невидимому противнику.

— Итак, — произнесла я вслух, обращаясь к своему отражению. — Завтра как ни в чем не бывало спускаешься к завтраку. Ослепляешь всех безупречным видом и ослепительной улыбкой. Мило щебечешь с гостями, если таковые будут. Игнорируешь колкости и провокации Марко. А вздумает грубить — осаживаешь ледяным взглядом.

Отражение согласно прищурилось. Я продолжала, все больше воодушевляясь:

— Затем с достоинством сообщаешь о назначенной встрече с лордом Уэстбруком. Визите на его мануфактуру. Небрежно обронишь, мол, рассчитываешь поучиться у него ведению дел. Это должно задеть Марко за живое!

Я хищно ухмыльнулась и даже подмигнула своему двойнику в зеркале. Посмотрим, синьор Альвизе, как вам придется по вкусу, что я ищу советов на стороне!

Внезапно в голову пришла еще одна мысль. Я жестом подозвала замершую у двери Ханну.

— Ханна, дорогая, у меня к тебе важное поручение, — зашептала я. — Разузнай как можно больше о синьоре Альвизе. Его привычки, слабости, скандальные похождения. Порасспроси слуг, горничных, кого сумеешь. Можешь посулить вознаграждение за ценные сведения. Разумеется, в пределах разумного.