От его слов по моим щекам пробегает румянец, в груди расцветает тепло. Хаос вчерашнего празднования, смех и истории, то, как его семья раскрыла мне свои объятия — это ошеломляет и в то же время невероятно правильно. — Я не хочу, чтобы ты отвечала сейчас. Я просто хочу, чтобы ты знала, что я чувствую, чтобы ты не сомневалась в моих намерениях.

— Зейн, — шепчу я, и это имя кажется мне более знакомым, чем оно имеет на это право. Мое сердце дрожит, зажатое между опьяняющей привлекательностью его предложения и отрезвляющей потребностью в ясности. Я изо всех сил пытаюсь сопротивляться аромату завтрака, доносящемуся из кухни. — Ты перевернул мой мир в самом лучшем смысле, — мои пальцы скользят по линии его подбородка. — Я так люблю тебя, всех вас, — признаюсь я, мой взгляд метнулся к двери, где задерживается эхо бодрости Алекса. — Но мне нужно думать, дышать… — слова повисают между нами, деликатные и наполненные серьезностью того, что мы обдумываем. Он кивает и просто держит меня. Этого должно быть достаточно, но я хочу, чтобы было больше. Мне нужно быть ближе и ближе к этому человеку. Он крадет мое сердце, и я хочу от него большего. По какой-то причине это желание усиливается, как жар в моей промежности. Я хочу его. Я хочу попробовать его на вкус. Я отстраняюсь и направляюсь к своей сумке, доставая балетки, которые сейчас едва помещаются. — Я держу их при себе как напоминание о том, что нельзя позволять никому отнимать у меня мои мечты.

— Я не хочу лишать тебя мечты… — начинает он.

— Это не так. Но то, что я не готова сказать «да», не означает, что ты не мои балетки, — я возвращаюсь к нему и прижимаю розовые тканевые туфли между нами. — Будь моими балетками и дай мне время набраться смелости и сказать «да».

— Конечно, — он наклоняется вперед и целует меня в лоб, прежде чем взять балетки и повесить их на ручку ящика. — Теперь я слышу все это, потому что я мужчина твоей мечты.

— Тогда ты меня правильно слышишь.

— Тогда я смогу ждать остального столько, сколько тебе понадобится, — он притягивает меня обратно в свои объятия и просто держит.

— Могу ли я…? — мои глаза опускаются на одеяло, тонко намекая на мои потребности. — Могу я тебя отсосать?

— Прежде чем бекон Маркуса станет звездой утра? — заканчивает он за меня, игривый блеск в его глазах смягчает мгновенное напряжение.

Меня охватывает прилив облегчения, когда он кивает, его восторг безошибочен. Это странная просьба среди вихря эмоций, но она реальна — осязаемая связь, не требующая никаких обещаний или громких жестов. Это только мы, здесь и сейчас.

Не говоря больше ни слова, я тяну его в кровать и скользну под одеяло; по мне пробегает дрожь, когда мои руки находят пояс его боксеров. Я осторожно сдвигаю их вниз, освобождая его от ограничений ткани.

Тепло его кожи на моих губах словно маяк в прохладном утреннем воздухе, опустившемся под одеяло. Я двигаюсь целеустремленно, мой язык очерчивает узоры вдоль его длины, каждое движение обдуманно и с любовью. Мой рот окружает его кончик, втягивая его внутрь и проводя его членом по языку. Рука Зейна проникает в мои волосы, нежное, но настойчивое давление, которое подталкивает меня ближе, глубже. Его дыхание становится прерывистым, подчеркивая тишину, которая окутывает нас. Мир за пределами нашего кокона, кажется, исчезает, оставляя только звуки его стонов, заполняющие пространство между ударами сердца. Они низкие и хриплые, что свидетельствует об ощущениях, которые пробегают по нему во время моего сосания.

Мои пальцы танцуют вместе с моим ртом, удерживая вес его яиц с прикосновением, мягким, как шепот. Я чувствую, как он напрягся, мышцы сжимаются, как пружины, готовые высвободиться. С каждым движением моего языка, каждым нежным пожатием я увожу его на шаг дальше от реальности, ближе к краю, где мысль и речь растворяются в чистом чувстве.

Он уже близко; По прерывистому дыханию я могу сказать, как напряглось его тело. Рука в моих волосах сжимается в молчаливой просьбе не останавливаться. А я нет. Я удваиваю свои усилия, решив привести его к этой вершине, подарить ему этот момент безудержного экстаза.

— Черт… да… — голос Зейна надламывается, когда он приближается к кульминации, его слова растворяются в череде бессвязных звуков. А затем, с дрожью, от которой сотрясается сама кровать, на которой мы лежим, он отдается этому ощущению, его освобождение представляет собой горячий и пылкий прилив, который поражает заднюю часть моего горла с удушающей силой, к которой я не готова. Я давлюсь соленой жидкостью, пытаясь проглотить все, что могу, в то время как остальная часть капает из того места, где мои губы обхватывают его.

— Это было потрясающе, котёнок, — Зейн своей рукой выводит меня обратно на поверхность нашей постели.

— Это было…

— Идеально, котенок.

— Я определенно хочу больше практиковаться, — я ухмыляюсь, облизывая липкие губы.

— Пройдет некоторое время, прежде чем я снова буду готов , так что, возможно, нам стоит сначала подумать о завтраке?

Глава тридцать первая

Зейн

Горечь отказа Жасмин не так уж и плоха после ее потрясающего выступления. Дыхание Жасмин ровное и спокойное, когда она лежит у меня на груди. Это действия не того, кто в ужасе от идеи жениться на мне, а того, кто последовал моему совету не торопиться с соглашением. Я мгновение наблюдал за ней, за тем, как утренний свет играл на ее волосах, превращая их в пряди золота. Но день — и звонит голос Алекса. Пришло время сэндвичей с беконом.

— Время поиграть с обезьянками, — шучу я.

— Разве это не лосось и морж? — Жасмин вспоминает все, что может, из телефонного звонка о сне Алекса.

— Я был слишком занят, объясняя свои самые сокровенные чувства красивой молодой женщине.

Она хихикает, но не собирается вставать.

Я подбадриваю ее, отодвигая простыни и свесив ноги с края кровати. Мы двигаемся в комфортной тишине, облачаясь в одежду. Я выбрал простую футболку, которая повторяет контуры моего туловища, но это не значит, что я вообще выставляю себя напоказ. Пара джинсов, которые видали лучшие дни. Я сменю рабочую одежду после еды и проводов семьи. Жасмин выбирает легкую блузку, которая дополняет ее цвет лица, и пару джинсовых шорт, которые демонстрируют соблазнительный вид ее икр.