О тревоге из-за легковерия людского и о порицании тех священнослужителей, кто разделяет общее заблуждение о всемогуществе ведьм и колдунов, как явствует из приведенного ниже примера

Род людской сегодня столь ослеплен заблуждением, что те, кто ищут утешения и совета в своей надобности, идут не к Господу Нашему, а к Дьяволу, и не к врачу, а к шарлатану, к тем, кто верят, что лишь словом своим могут лечить хромоту, ломоту и иные недуги, хоть пристало то лишь Спасителю и тем, кого он наделил своими Божественными силами. И пусть любая ведьма, кичась своими духами-помощниками и потрясая амулетами, заявит, что вылечит слепого, но в главе десятой Книги Иоанна говорится, что не в силах Дьявол заставить слепого прозреть [41] . Что печалит меня, так то доверие, что питают к сим ведьмам и колдунам не только простые люди, но и некоторые священнослужители. Слышал я от приходского священника, что средь паствы его есть семнадцать-восемнадцать ведьм и колдунов со сверхъестественной силою к чудесам, и тот священник был не один. Такими словами показывают пастыри прискорбное неверие слову Божию и невежество, коль наставляют так свою паству. Дело священника – научить своих прихожан тому, что лишь Господь способен творить великие чудеса, и только Он насылает кары на злых и нечестивых, и только Он есть судия. О таких заблуждающихся толковал пророк Аггей: «Я вам слал суховей и град, плесень на ваши посевы, губил все ваши труды; но вы не возвращались ко Мне…» [42] И он же сказал о них: «Вы сеете много, а собираете мало» [43] . И в книге пророка Иоиля и в Третьей книге Моисеевой, также известной как Левит, найдете вы многие другие доказательства вышесказанному.

Настала пора рассказать здесь об одном случае, который подтверждает вышесказанное. Этому делу я не только Oculatus testis [44] , но и изучил его подоплеку и готов подтвердить правдивость моего отчета. Делаю я это не к бесчестью священнослужителей, идущих путем Господним, но в подтверждение глубины того, насколько нечестивое заблуждение о всемогуществе колдунов пустило корни, дабы вырвать его из умов людских.

На ассизах в Рочестере в 1581 году некую Маргарет Симонc, жену Джона Симонса из местечка Бренчли, что в графстве в Кент, обвинили в ведовстве и порче по наущению и жалобе малоумных и злобных особ и, в частности, некоего Джона Ферралла, приходского викария. Я поговорил с этим человеком и нашел его крайне предвзятым в деле Симонc по личным причинам и, что еще хуже, неспособным доказать правоту своих обвинений. Далее я расскажу, что поставил он в вину бедной женщине.

У Джона Феррала есть сын. Он – ученик торговца тканями (некоего Роберта Скотсфорда, проживающего в приходе Бренчли) и известен своей грубостью. Как-то раз парень проходил мимо дома Маргарет Симоне, и его облаяла ее маленькая собачка. Парень счел это оскорблением, выхватил нож и начал ломиться в дверь дома Симонсов. Маргарет гнала его прочь словами, которые сын викария счел оскорбительными и долго не уходил. В конце концов, он вернулся в дом своего хозяина и через пять-шесть дней слег. На одре болезни припомнил он свою стычку с собачкой и ее хозяйкой, о чем рассказал отцу. Последний (по его собственным словам) в гордыне своей счел, что раз он проповедует слово Божие, сам Господь никогда не пошлет недуга на чад его, и потому возомнил, что на сына наслали порчу. В том, кто виновен в ворожбе, руководствовался он как рассказом сына, так и некоторыми словами своих прихожан. И еще заявил он мне, что со временем его сын, который под пагубным воздействием недуга стал почти безнадежен, излечился и встал на ноги заклинаниями другой колдуньи [45] .

На том обвинения Маргарет Симонc не исчерпались. Тот же викарий Феррал утверждал, что всякий раз, когда находилась она в его приходской церкви во время его проповеди, голос изменял ему так, что его едва было слышно. Объяснить это викарий не мог ничем другим, как только ведьмовским заклятьем Маргарет. Я решился спросить бедную женщину, дабы услышать ее мнение, и она подтвердила, что викарию и правда трудно говорить громко, но при этом указала, что его голос не так давно стал хриплым и тихим. Как уже было сказано выше, я сам общался с викарием, и слова женщины относительно его тихого голоса были правдой. Кроме того, услыхал я из уст Маргарет, что кое-кто из прихожан также заметили, что викарий поражен такой хрипотой, и отказались иметь с ним дело, ибо подозревали, что у того «французская оспа» [46] . Как впоследствии было подтверждено ординарней М. Д. Льюином [47] , викарий даже привез из Лондона свидетельство за подписью двух врачей, согласно которому его хрипота была вызвана болезнью легких. И это свидетельство показал он в церкви всем своим прихожанам и тем самым был очищен от подозрения в постыдности своего недуга. Правдивость этих сведений подтверждает еще один честный человека из сего прихода [48] . Словом, если бы один из присяжных не оказался мудрее другого, была бы Маргарет Симонc осуждена и по сему, и по иным столь же нелепым обвинениям. Ибо одно лишь звание ведьмы вызывает ужас у простых людей, и будь хоть одно бесспорное доказательство ее вины предъявлено, не избежала бы женщина смертного приговора [49] .

О тех, кого называют ведьмами (с перечнем их отличительных черт в глазах людей), о том, что ведьмы сами верят в силу своих слов и мысленных приказов как орудия наведения порчи на детей и скот, а также о шарлатанах, притворщиках и лже-чародеях

Обычно те, кого называют ведьмами, – это хромые, мутноглазые, бледные, дурно пахнущие, морщинистые старухи, полные раздражения на весь свет и суеверий, а вдобавок еще и папистки [50] ; либо те, кто не исповедуют никакой религии вообще и в чьих сонных умах Дьявол нашел себе пристанище. Стоит поблизости случиться любому бедствию, несчастью, драке или убийству, они сами убеждают себя, что стали тому причиной. В окружающих вызывают они страх своей истощенностью, печатью меланхолии на лице, а иногда и уродством. Они проходят все стадии помешательства, предаются Дьяволу и мало отличаются от тех, которые считают себя одержимыми духами. Крепостью своих убеждений заставляют они поверить в силу своих заклинаний.

Эти несчастные создания на плохом счету у соседей, а зачастую внушают такой страх, что немногие отваживаются гнать их прочь или отказывать им в их просьбах. Много берут они на себя, считая, что способны на деяния за гранью человеческой природы. Вот идут они от дома к дому, стуча в двери и требуя налить им в горшок молоко или эль, наполнить его опарой, положить жаркое или кашу, либо оказать такую услугу, без которой жалкой ведьме не прожить [51] . Взамен открыто обещают они нечестивые блага, суля легковерным красоту, деньги, должности, богатство, почитание, удовольствия, славу, наслаждения, знания, учение и прочие выгоды.

Не раз бывало, что побираются эти создания тщетно, а соседи осуждают их за разврат и непотребство. Презрение и ненависть, в свою очередь, толкают ведьму на то, чтобы во всеуслышание проклясть любого, будь то хозяин дома, его жена, дети, скот или даже поросенок, которого увидит она в хлеву. А теперь представьте себе, что время идет, и кто-то из соседей ведьмы заболевает или умирает, ведь таков удел человека. Или странный недуг посещает кого-то из их детей, как то удар [52] , эпилепсия, судороги, лихорадка или паразиты. И тогда невежественный люд принимает естественный ход вещей за месть ведьмы. Тут как тут и лекари-неумехи, про которых придумана поговорка Inscitiae pallium maleficium & incantation [53] . Колдовство и чародейство – мантия, в которую рядится невежество, ведь сегодня доподлинно известно, что злотворное сочетание гуморов [54] – причина болезни, а не слова ведьмы или проделки духов. Да и падеж скота легче приписать чужой злой воле, а не объяснить болезнью, несчастным случаем или плохим содержанием. В дни горестей дурная слава неприятной женщины, живущей рядом, или проклятия, сорвавшиеся с уст ее, убеждают окружающих, что все их беды только от нее.

С другой стороны, сама ведьма ожидает, что ее заклятия и пророчества когда-нибудь да сбудутся (хотя сам Боден [55] – известный гонитель ведьм – признавал, что сбывается не более двух из ста таких пожеланий и предсказаний). Представ перед судом, который в своем стремлении к исследованию истины ошибочно пытается доказать, что ее проклятья и пророчества превращаются в злосчастия ее соседей и, значит, сбываются, она чувствует себя могучей волшебницей, коей подвластен ход вещей, и признается в ведовстве. При этом не только она, но и обвинитель, и судья страшным образом заблуждаются и впадают в безбожие, ибо то, что, как все они считают, ведьма совершила и в чем она призналась, подвластно только Богу.