Я злобно гнобил привезённую с собой беленькую. Хвост только обозначал замахи, готовясь снова сесть за баранку.

— Валерий Петрович, представляете, какая закавыка случилась. Собрались мы, значит, с Серёгой печку растопить, а дров в нашей поленнице — йок. Вот и думаем мы. Куда же они могли подеваться?

Сосед заёрзал беспокойно и ответил:

— Ну, дык, дом то ведь без присмотра остался. Всякий поганец лазиет тут и ворует, что ни попадя. Митрофаныч когда-то мне и денежек подбрасывал, и бутылочку ставил. Вот и было у него всё путём. А бесплатно только кошки родятся. Так что, кланяйтесь от меня Леониду Митрофанычу. Когда он сюда приедет?

Не успел я набрать воздух в лёгкие, чтобы выяснить о каком-таком Митрофаныче идёт речь, как Хвост выперся вперёд и мявкнул:

— А он не приедет. Помер он.

— Вот как! — поразился сосед, — Что же вы молчали об этом, охламоны этакие? Давайте помянем хорошего человека.

Пришлось поминать хорошего в кавычках человека. Куда деваться! Хвосту не удалось отвертеться от традиционного ритуала и пришлось согрешить на радость гаишникам.

— Дети то у него имеются? Не довелось мне о том его поспрашивать, — поинтересовался сосед, хрустнув огурчиком, — Кто теперь новым хозяином усадьбы станет?

Я не успел предостеречь Хвоста, как тот снова вякнул, показывая на меня:

— Да вот же он.

Нельзя этому гаду давать пить. Показал ему кулак незаметно для соседа.

— А ты, значицца, кем ему приходишься? — спросил Петрович и глазами этак буравит, энкаведешник хренов.

А, действительно, в каких отношениях мне пребывать с крысиным отродьем? Родственники у него же должны были оставаться на «ридной нэньке». Вполне возможно его матушка ещё жива. Повалят наследнички, только держись, если найдётся чего наследовать. Почему-то мало верилось, что Индюк под своими данными здесь зарегился.

— Племянник я его… двоюродный… типо.

Не знаю, зачем я это словечко модерновое ввернул. Вырвалось вроде само. Сосед не заметил, или сделал вид, что не заметил. Пошли обсуждать темы по накатанной колее: бабы — политика. Только на месте баб почему-то оказались пидорасы. Упёрлись в эту тему, критикуя современную жизнь, где таких стасиков-пидорасиков развелось видимо-невидимо. Сосед с ожесточением накинулся на современную молодёжь. Гвоздил девиц в юбочках-мини, считая их всех шлюхами подзаборными, патлатых парней в брюках клёш клеймил пидорасами. К этой же категории относились всевозможные интеллигенты, естественно гнилые. Как же этот пенс напоминал мне извращенца Кешу из балабинского заключения. И голос такой же неприятный, скрипучий.

Не заметил сам, как включился в весёлый троллинг, подначивая пенсионера расплодившимися повсюду пидорасами. Без проблем удалось доказать, что все, неправильно ведущие себя люди, есть на самом деле пидорасы. Анекдот припомнился по случаю, рассказал:

— Кто тебе дом строил?

— Пидорасы!

— ??

— Нанял рабочих залить фундамент. Выкопали, залили, ушли. Нанял каменщиков, те пришли, спрашивают: «Какие пидорасы фундамент заливали»? Стены выложили, ушли. Нанял штукатуров, те тоже: «Что за пидорасы кладку делали»? Ну, и так далее. Вот и получается, что дом строили одни пидорасы.

Выяснилось, от меня, ясен пень, что эта зараза передаётся от мужчины к мужчине… хм, специфическим путём, а ещё через поцелуи. Заражённые, если выживают, в свою очередь начинают охотиться на других мужчин, подстерегая и насилуя их в безлюдных местах, тёмных парках, банях и милицейских участках.

— А в милиции почему? — поинтересовался Хвост, расширив глаза от ужаса.

— Мне откуда знать, почему там так много пидоров развелось, — пробухтел ему в ответ, злясь, что тот никак не догоняет мои приколы своим серым веществом, — Вот, слушай историю. Иду я однажды по улице, слегка навеселе. Вдруг подходят двое мусоров и бухтят: «Пройдёмте, будете свидетелем». Я возьми и ляпни: «Пральна, давно вам пора зарегистрировать свои отношения»?

— И чё?

— А ничё. Изловили меня и выпороли больно.

— Эх! Жаль, что меня там не было! — бурно огорчился Хвост, опять не ничего вкурив.

— А ещё у пидорасов появляются странные желания обряжаться в женские одежды, колготки там разные на себя напяливать, морду мазать макияжем всяким, в обуви на каблуках ходить, задницей вертя, — продолжил я нагонять жути.

— Да ну! — снова запереживал Хвост.

А я с трудом сдерживался, чтобы не заржать в голос. Даже скулы сводило.

— Пожилых они не станут трогать, — попробовал возразить сосед.

— Вот они то, пожилые, в смысле, больше всего подвергаются опасности изнасилования. С ними ведь легче всего справиться, — убеждённо заявил я.

Сосед скис.

— И никаких лекарств против такой жути нету? — с надеждой вопросил он.

— Пока нет, — горестно помотал я физией, — Ну, если только предохраняться при помощи затычки в нужное место. В аптеке они должны продаваться.

Посидели молча. Хмель будто выветрился у пенсионера. Вдруг глаза у него загорелись каким-то пониманием, и он заорал: