— Лес, — я оглядываюсь на внука, молча прося его об одолжении. Он выходит из мастерской и возвращается спустя минуту, держа в руках клетку с кошкой.

Работники мастерской морщатся, видя ее. Надо же, какие ранимые. Значит, кошки вам не нравятся, а мыши — всегда пожалуйста? Что не так с приоритетами в этом мире?!

— Зачем вы это принесли, госпожа? — удивляется Карр.

— Это мой вам графский подарок. Ее зовут… Пусть будет Мурка. Девочка. Лесандр, принеси остальное.

— Нам не нужно больше кошек! — почти пугается Карр.

— Не волнуйтесь, больше мы вам и не подарим. Чистые, здоровые кошки на вес золота. Лес принесет инструкцию, как с ней обходиться. Через неделю-другую у вас не останется ни одной мыши.

Работники мастерской перешептываются, явно с недовольным тоном. Я решаю подкрепить свои слова:

— Через неделю пришлю кого-нибудь проверить. Если кошки не будет на месте или она будет плохо выглядеть, получите как за личное оскорбление графини.

— При всем уважении, Ваша милость, кошки — порождение зла, — возмущается Карр. — Стража истребляет их пачками, а они плодятся и плодятся. Они хуже мышей! Иногда они нападают на людей.

— Если бы я была голодна, я бы тоже напала на человека. Кормите ее и ухаживайте за ней, и через несколько недель у вас будет не просто кошка, а лучший друг.

— Они не едят мышей! — предпринимает Карр последнюю попытку. — По крайней мере мы никогда этого не видели.

— А где бы вы это видели, если мыши сидят по подвалам с едой, а кошек и на порог не пускают? Это не обсуждается. За Мурку отвечаете головой.

Я выхожу из мастерской, не давая возразить.

Деспотично, но пока что я не вижу других вариантов. Пусть хотя бы в одном месте появится домашний питомец. Они увидят, насколько это полезно, и тогда уже каждый захочет заполучить себе охотницу на мышей.

Мы захватили с собой еще две клетки с кошками. Вечером я написала подробную инструкцию, как приучать их к горшку, как и чем кормить и так далее. Пункт «гладить» обвела чернилами несколько раз.

Еще одну клетку мы оставляем в тюрьме, где держали моего «убийцу». И еще одну — вручаем помощнику старосты, чтобы она охотилась в огородах и полях. Все крайне недовольны, что им придется держать дома исчадие ада, по их мнению, но с графиней стараются не спорить.

Охрана, сопровождающая меня, грузит на телеги ткань, которую уже подготовил Данир. Она поможет сдерживать снег — плотная на ощупь, хоть с виду и не скажешь. Я отвлекаюсь от изучения ткани на разговор нескольких работниц поля. Они рыхлят землю тяпками и не совсем осознают, что я нахожусь рядом. Похоже, жара помутила им рассудок.

— Даже если граф ранен, это ничего не значит, — ворчливо замечает одна из женщин. — Его подбивали не один раз, и он всегда возвращался невредимым.

— Человеку не может везти всегда. Рано или поздно стрела пробьет его сердце, и что тогда?

— Не наговаривай ерунды, дурочка. Но если тебя это успокоит — в графстве есть еще один дракон.

— Молодой господин еще не совсем дракон. Пока его способности не пробудятся, он не сможет нас спасти. К тому же он огненный, не забыла? Можно подумать, нам тут жары мало!

Я медленно подхожу к женщинам, и одна из них поднимает на меня голову и тут же пугается.

— Простите, госпожа! — суетятся обе. Боятся меня? — Мы говорили не подумав! Да крепнет здоровье нынешнего графа Ривварда, мы молимся за него каждый вечер!

— Да не тараторьте вы, успокойтесь. Граф ранен? Откуда вы это узнали?

Женщины опасливо переглядываются. У них не очень красивые лица — измученные работой под солнцем, они явно отхватили больше ультрафиолета, чем нужно. Загорелые, уже подхватившие почти старческие пигментные пятна. А ведь этим женщинам едва ли есть тридцать пять или сорок лет.

— Я беспокоюсь за своего мужа, — смягчаюсь я. — И мне важно знать, что с ним.

— Ходят слухи, Ваша милость, — с бесконечными поклонами объясняет женщина, которая выглядит чуть старше своей подруги. — Конечно, мы не знаем наверняка, ведь народ часто придумывает…

— Что конкретно вы слышали? — не выдерживаю я и повышаю голос.

— Что графа Ривварда ранили драконобойной баллистой. Стрела прошла через плечо, рядом с сердцем, — женщина показывает на себе, — но он жив, госпожа.

— Какая печальная новость, — говорю я, имея в виду то ли новость о ранении, то ли о том, что граф жив. — Не значит ли это, что он скоро вернется домой на лечение?

— Мы тоже так подумали, госпожа, — закивали женщины. — Тела драконов крепки, но даже они не способны так быстро залечить раны. Тем более без силы истинной…

Вторая женщина заметно тычет в бок ту, что эта сказала. Та замолкает.

Итак, граф ранен и, возможно, скоро вернется домой. И увидит, что я тут устроила произвол. Даже удивительно, что новости донеслись до нашего графства быстрее, чем сам Риввард. Или он не очень-то торопится возвращаться?