Я знаю, что Фенн несет полнейшую чушь. И тем не менее тьма играет с мозгом злую шутку. Вот мне уже мерещится движение где-то сбоку, а звук моего же дыхания кажется чьим-то еще.

– Был тут один чувак. Сидел в укрытии, а тут девушка из лагеря неподалеку вышла из палатки к костру снаружи. А через несколько часов он постучался в дверь какой-то милой старушки в городе и попросил ее вызвать полицию, ведь только что порубил бедную девчонку на мелкие кусочки своим мачете.

– А ты не мог мне все это рассказать…

– Уй, блин!

Я успеваю поймать Фенна за шиворот до того, как он вписывается лицом в землю.

– Ты в норме? – спрашиваю я.

– Ага. – Он включает фонарик на телефоне, чтобы посмотреть, обо что споткнулся. Из земли, как пенек, торчат останки кирпичной стены. – Что за?..

Мы оба вооружаемся фонариками и осматриваемся. Куда ни посмотри, вокруг высятся старые руины, словно памятники когда-то стоявших тут зданий. Печная труба, торчащая из грязи. Стена с пустым дверным проемом. Голый кусок фундамента, на котором ничего уже не стоит.

– Что это? – риторически бормочу я сам себе.

– Эти горы когда-то были усеяны лесозаготовками, – шепчет Фенн, словно признаки давно ушедшей отсюда жизни могут нас услышать.

Строений больше нет, но от них остались следы. Я изучаю контур нескольких домов, выстроенных в ровные линии по обе стороны от бывшей конной дороги.

– Не похоже это на лесозаготовку.

– Сам посуди, что логичнее, каждый день, идя на работу, подниматься в гору и потом обратно, или выйти из дома и сразу взяться за пилу?

– Город-призрак.

– Если старина Родж нападает на бродяг и туристов, место самое подходящее.

Вот только я не суеверен, и страшилки с легендами меня мало волнуют. Да, Роджер странный, но вряд ли он может вынести расчлененку. Что бы он тут ни делал, это что-то более интеллектуальное, в этом я уверен.

Мы продолжаем идти вперед, пока деревья резко не сменяются высокой травой.

– Чувак. – Фенн останавливает меня, выбросив в сторону руку. Он светит фонариком себе на ладонь. – Роджер выращивает травку.

Его веселье быстро сменяется испугом, когда мы слышим голоса и по рядам марихуаны проходится луч мощного фонаря. Мы падаем на землю и на четвереньках отползаем обратно в сравнительную безопасность под деревьями.

– Я слышу четверых, может, пятерых? – шиплю я.

Фенн кивает.

– И у них точно есть генератор.

– Тут наверняка что-то вроде трейлерного городка.

– Как они сюда забрались?

Есть вопрос получше: что нам теперь делать?

– Возвращаемся. – Я тяну Фенна за собой, отступая по тому же пути, которым мы пришли.

– Серьезно? Почему? Мы же только пришли.

– И мы нашли то, что нам нужно. Теперь подождем Свинни у его машины и там его припрем. Если он, конечно, один придет.

Фенн ухмыляется, сверкая во тьме своими белыми зубами.

– Не хочешь сфоткать, как он выходит из марихуановых зарослей, как в «Поле Его Мечты»?

– Ни за что. Про Гумбольдт слышал когда-нибудь?

– А? Нет.

Мы быстро возвращаемся обратно по тропинке мимо призрачного города и его зловещих памятников, пока я пересказываю Фенну общую суть.

– Несколько лет назад мы с мамой жили в Северной Калифорнии. Гумбольдт был, да, впрочем, и есть, столица марихуаны. Часть так называемого Изумрудного Треугольника. Там больше нелегальных рассадок на квадратный метр, чем где-либо еще в стране. А еще они вторые в штате по количеству убийств. Тамошние парни шуток не шутят. Застрелят тебя и пустят тело на удобрения за то, что ты влез на их территорию.

– Разве в Калифорнии травку не легализовали?

– Ага. И это их только разозлило. Это тебе не хиппи какие-нибудь, это хардкорные бандюки с автоматами и собаками, которые сожрут твой мозг прямо из черепушки. Так что нет, мы не будем встречаться с деловыми партнерами Роджера. Если у дороги больше нет других машин – значит, накроем его там. Я еще жить хочу.

Судя по данным с телефона мистера Свинни, которые я снял на той неделе, ждать нам еще долго. Так что мы находим поваленное дерево, с которого видно машину и тропинку к ней, и устраиваемся в кустах на ночь.

– Правда или действие?

Я пихаю Фенна локтем в бок.

– Даже не начинай.

– А что мы тогда делать будем всю ночь? Меня надо развлекать, иначе я самоуничтожусь.

– Ты звучишь как Лоусон, – усмехаюсь я.

Фенн пожимает плечами.

– Мы с ним не такие уж разные.