– Ну ты и маньячка. – По дороге к столовой со мной равняется невысокая девушка с кольцом в носу.

– Да ну? – В такой школе существует тысяча способов получить ножом под ребра, так что я не доверяю дружелюбным улыбкам – сама так умею.

– У Никки будет ПТСР после этого.

– Пусть учится осторожнее цели выбирать.

– Я Элиза, – говорит она. – А ты новенькая.

– А я-то надеялась не привлекать внимания.

– Школа маленькая, тебя в любом случае бы заметили.

Что-то в этой девчонке заставляет меня проникнуться к ней, как бы подозрительна и осторожна я ни была. Ее спокойная уверенность и расслабленность разбавляют яд в моей крови.

– Хочешь, плюнем на обед и я тебе тур проведу? – спрашивает она.

Звучит лучше, чем то, что ждет меня в столовой: сотня шепчущихся девчонок, сочиняющих шокирующие истории про мою сестру и делающие ставки, когда я взорвусь в следующий раз. Кейси обедает на следующей перемене, так что я даже не могу проведать ее. Меня от этого слегка потряхивает, честно говоря. С самого происшествия мы не расставались ни на день. Я думала, что уже устала быть нянькой, но теперь внезапно ловлю себя на мысли, справляется ли она лучше меня со всем этим дерьмом.

– Моя сестра не сумасшедшая, – сообщаю я Элизе, вскинув бровь. – Сразу говорю.

– А я так и не думала, – легко отвечает Элиза. – Сейчас бы еще верить всему, что несут эти ведьмы.

– Хорошо.

Следуя за Элизой, я оказываюсь за южной границей территории. Здесь растения оставили в покое и дали им расти, обвивать щербатые стены старого каменного строения. Над нашими головами высится колокольня, явно пустая внутри.

Успокаивающе кивнув мне, Элиза открывает тяжелую деревянную дверь, разбухшую и покосившуюся от многолетнего урона, нанесенного дождями и сыростью.

– Я и не знала, что тут такое есть, – отмечаю я.

Внутри старой церквушки темно и туманно. Деревянные скамьи и псалтыри на месте, обугленные и рассыпающиеся. Разбросанные по полу страницы вздрагивают от вибрации наших шагов, оставляющих новые следы на пыльном полу.

– Тут был пожар. Пару десятилетий назад, – говорит Элиза.

– И они вот так тут все и бросили?

– Ага. Легенда гласит, что тут репетировал хор, и монахиня с несколькими учениками оказалась заперта внутри. Вот тут и умерли, – добавляет она, остановившись за останками разваливающегося алтаря. – Семьи подали в суд, дело тянулось годами. Сносом так никто и не занялся. Я сюда курить прихожу.

В стенных щелях змеится плющ, между половыми досками проросла трава. Словно природа медленно забирает свое. Единственное освещение – тусклый свет, пробивающийся сквозь витражи.

– Сюда, – говорит она, ведя меня к сомнительной деревянной лестнице. Кто-то приставил ее к стене, чтобы добираться до пустой звонницы.

Элиза жестом говорит мне лезть первой и придерживает лестницу, чтобы та не шаталась подо мной.

Я забираюсь наверх и чуть не слепну от солнца, слишком яркого после темной церквушки. В болезненном белом тумане я шарю руками в поисках пола и подтягиваюсь, чувствуя, как лестница скрипит под моими ногами.

Сев на край, я даю глазам привыкнуть. По краям солнечного пятна сначала проявляются цвета, потом формы. Облака бросают недолгую тень, и я наконец осознаю, насколько высоко сижу и какой огромной кажется сверху территория.

Элиза с легкостью забирается ко мне и садится рядом. На такой высоте гуляет слабый ветерок, но он никак не спасает от душной жары, липнущей к нам. Уж не знаю, дело в погоде или в высоте, но в животе что-то сводит. Земля внизу кажется какой-то зыбкой.

– Ты норм? – с усмешкой спрашивает она.

– Теперь да. По моим прикидкам, вероятность того, что ты тащишь меня сюда, чтобы столкнуть, была где-то тридцать процентов.

– А сейчас?

– Где-то шесть.

У нее вырывается резкий смешок.

– Неплохо.

Дело наконец доходит и до упомянутой сигареты. Она курит гвоздичные, и хоть этот вкус мне и по душе, терпеть я его могу только в маленьких дозах, ведь потом мое горло начинает пылать. К концу обеденного перерыва, когда приходит время возвращаться, я решаю, что она мне нравится.

– Подойдешь, – объявляю я.

Элиза наклоняет голову набок, удивленно глядя на меня.

– Куда подойду?

– Как подруга. Будем подругами.

Это вызывает у нее смешок. Закрыв за нами дверь, она уводит меня прочь от церквушки, все еще хихикая.

– Я польщена, – говорит она, но, кажется, только наполовину саркастично. – Но должна предупредить, я тебя испорчу.

– Давай, попробуй, сучка.

Мы снова начинаем хихикать, и я понимаю, что пребываю в хорошем настроении. В школе. В католической школе. Не успеваю я это подумать, как мне приходит сообщение с незнакомого номера.