Слоан: Уверен, что не хочешь, чтобы я пришла?

Я печатаю ответ на ходу.

Я: Не, ты для этого больно нежная. Еще в обморок упадешь от вида крови.

Она отвечает десятком смеющихся смайликов. Да уж. Моя девочка далека от хрупкого цветочка, и мы оба это знаем. Но дразнить ее все равно забавно.

Слоан: Удачи. Если проиграешь, я надеру тебе задницу.

Я улыбаюсь, глядя на экран, и Фенн бьет меня по руке.

– Сосредоточься, – приказывает он. – Еще не хватало, чтобы ты споткнулся о какой-нибудь камень и сам себя вывел из уравнения.

Я их не вижу, но слышу шепотки и шаги вдоль всей тропинки. Половина школы стекается к разваливающемуся стеклянному строению, заросшему сорняками и утопающему в опавшей листве. По стенам стекает конденсат от набившихся внутрь тел, готовых увидеть кровь на полу.

Когда мы входим, Дюк удостаивает нас взглядом через плечо. Он в своем углу в окружении Картера и остальных своих самых преданных слуг. Кто-то хлопает меня по спине. Парни, которых я вижу впервые, говорят мне, что все получится. Болеют за меня. От всего этого как-то зловеще отдает поражением, и я не знаю почему.

– Эй. – Фенн берет меня за плечи и встряхивает. – Не знаю, что это за взгляд, но ты давай заканчивай.

Я давлю вздох.

– Не думал, что столько народу припрется.

– Шутишь? – Сайлас протягивает мне спортивный коктейль, как будто электролиты мне тут чем-то помогут. – Это самое большое событие в Сендовере с тех пор, как учителя европейской истории арестовали за шпионаж.

– Ты их герой. – Лоусон предлагает мне занюхать, что, как я знаю, его личный способ помочь.

Я, естественно, отказываюсь.

Усмехнувшись, Лоусон забирает из моих рук коктейль и вместо этого прижимает к моим губам фляжку, заставляя проглотить жгучую текилу.

– Уж поверь, ты не хочешь чувствовать того, что будет дальше.

– Сейчас или никогда, новенький. – Дюк срывает с себя футболку и пафосно выходит в центр комнаты, толпа расступается. – Потанцуем.

– О, супер. А я-то уж боялся, придется драться.

– Твой острый язык тебя уже не спасет. – Он слишком радуется происходящему, ожидая меня на островке грязного бетона и самодовольно улыбаясь. – Либо выходи, либо выметайся.

Фенн практически выталкивает меня вперед с последним «удачи». Я все равно никогда не любил напутствия. Звучит как что-то для лузеров.

– До последнего, – говорит мне Дюк. – Драка кончится только тогда, когда один из нас не встанет.

– Я знаю, как это работает, – сухо говорю я. – Всю ночь будем болтать? Я спального мешка не прихватил.

Он фыркает и качает головой.

– А ведь мы могли бы подружиться, Шоу.

– Не думаю.

Дюк пожимает плечами и делает шаг назад. Мы оба встаем в боевую стойку, а когда кто-то кричит «Деритесь!» – оба бросаемся в атаку.

Дюк, видимо, попадает в цель первым, потому что в моих ушах немедленно начинает выть сирена. Зрение сужается. Первые несколько секунд превращаются в размытое пятно, и я не столько дерусь, сколько реагирую на силе инстинкта самосохранения.

Этот парень бьет сильно. Я как-то успел забыть, какой гадкий у него правый хук, но теперь все воспоминания оживают в красках. И все же я тоже не промах. Несколько моих ударов сбивают его с ритма, один раскрывает порез на его щеке.

О. Да.

Я осознаю, что и правда этого хочу.

Хочу победить в этой чертовой драке.

По венам разливается адреналин, и я набрасываюсь на него изо всех сил, что у меня есть. Я не позволю Дюку выгнать меня из Сендовера. Я не отдам Слоан.

Я просто отказываюсь проигрывать.

Наношу еще один сокрушительный удар, от которого его голова откидывается назад, а толпа взрывается воплями. Но Дюк в игре уже давно. Он может вытерпеть удар. А наносит их он еще лучше. Мой живот словно пропустили через мясорубку, а один глаз почти полностью заплыл, когда он проводит кросс, от которого я не успеваю увернуться.

Вышибает из меня весь воздух, и я чувствую, как мое лицо проезжается по полу. Сухие листья, испачканные кровью, липнут к щекам. Я сплевываю кровавые комки под ноги толпы и слышу, как они кричат и стонут. Пытаюсь встать на ноги, но Дюк оказывается на мне верхом, и вот мне уже некуда бежать.