Я не успевала помыть голову, съездить на маникюр или приготовить ужин. Зубки, колики, анализы, больницы, здоровье,витамины. Игрушки, муж, семья, вызывают с работы.

И так по кругу.

Игрушки, плач, муж, который пристает, когда я теряю силы и мечтаю только об одном: лечь. И снова, подгузники, плач, больница, игрушки.

Я устал... И вырвавшись на работу, окунулась в нее с головой. Я просто хотела глоток свежего воздуха, просто побыть где-то, только не дома. Да и работой меня завалили, — я, если быть откровенной, была немного рада.

Эгоистка я.

Нужно было возможно уделять больше времени себе и мужу, а потом уже ребенку.

Но нет. Я так не могу. Ребенок был и останется самым дорогим мне, как бы я там ни уставала и не думала о том, что хочу завалиться в бумажках, аналитике рынка, новых сотрудников, я всегда буду думать о сыне. Всегда.

Главное, чтобы и он обо мне думал.

Его слова « Папина тетя» до сих пор вызывали мурашки на моей коже.

Это же надо было познакомить ребенка со своей письконасадкой?

Ужас... Ужас и мрак. Как только серое вещество позволило?

Я смахнула последние слезы с щек и упала на подушку. Накрылась одеялом с головой, даже при том, что душно и жарко. Хочу просто спрятаться от всего мира. Хотя бы на чуть-чуть, хотя бы на мгновенье.

Ладно, Таня, выдохни. У тебя скоро новый день и там тебе придется решать, что тебе делать.

Куда прятать или не прятать сына и что вообще делать, чтобы сохранить своего ребенка рядом с собой?

Так же, как и достоинство. Сохранить его и себя в этой борьбе, которая только началась.

Даниил

Неделю назад

— Дарова, друг,— мне позвонил мой лучший друг. Руслан.

Вообще, не ожидал его слышать, тем более сейчас, на совещании.

— ЧТо-то срочное, я занят,— бросил я в трубку, пока все остальные пялились на меня.

— не могу больше ждать, признаться хотел, удели мне две минуты, ладно? — сказал он на выдохе, и я напрягся.

Я показал всем ожидающим рукой, что скоро приду, и вышел в коридор.

В чем это таком он хотел признаться? У меня даже вариантов нет, что могло произойти.

Вроде всегда все гладко было. А тут такой официальный.

— Русик, говори. Чего там у тебя стряслось?.

— У тебя,— поправил он, снова сделав паузу.

Он уже начинает меня напрягать. Я работаю. Мне некогда лясы точить сейчас.

— Давай вечером встретимся в баре, поговорим. Я сейчас наберу Таньке, предупрежу и побухаем. А то, что ты сиськи мнешь.

Я ходил в узком и длинном коридоре туда-сюда. Несколько шагов вперед, несколько назад.

Послать его что ли?

— А я о твоей жене и звоню поговорить.

Тут я напрягся сильнее.

— Ну и что с ней? Что-то со здоровьем случилось? — я искренне начал переживать.

А вдруг что с Ильей? Ну сразу бы сказал.

Миллион мыслей пронеслись в голове.

— В общем, мы с ней были вместе, я давно хотел тебе признаться, трахал я ее.

— Чего, блять? — я охренел.

Нет, даже больше. Он шутит? Надеюсь, что шутит. Иначе я им сейчас башку оторву. Обоим.

— Я серьезно, Данич, на серьезных щах. Давно дело было. Вы еще не вместе были.

Я выдохнул. Ну так как и какие проблемы, точнее, почему раньше не сказали? Как это сейчас повлияет на наши отношения? Времени вагон утекло.

— Ты меня задолбал уже, ты в этом признаться хотел?

Я скоро поеду к нему и выбью ему зуб. Что за игры? Я занят.

— А последние месяцы она ко мне проявляет знаки внимания, звала вот меня в кафе сегодня увидеться. Хочешь, приезжай, сам посмотри, как она приедет. Я серьезно, я не могу молчать. Думал, она шутит или какая-то дружеская нота, — у вас же общий ребенок. Семья как никак. А она напором. Данич, я серьезно.

— Где и во сколько?

Я ему не верил, не верил до последнего. Но, с другой стороны, зачем ему врать? Он мой друг хренову тучу лет.

С детского сада дружим, в одном универе были, в одной школе. У нас отцы дружат. Какой ему смысл клеветать на мою жену?

Я еле как провел конференцию и помчался в кафе.

Крепче сдавливая пальцами руль, чувствовал, как внутри все кипит.

Ну что она? Чего ей не хватает. Я ведь ее люблю. Внимание ей уделяю, няня, помощница, все, что надо. Что надо то?