— Как давно это?

— Последние полгода вообще сил нет никаких, — старик цокнул языком, — духи беснуются. Я слышал, что в городах тоже чертовщина происходит. Еще пострашней, чем тут.

— Мы как раз по этим делам в Мирный едем.

— Ох, не советовал бы вам туда соваться. Уж поверьте, сколько живем и сколько бы баек про нечистую не ходило, но такого, как сейчас отродясь не было. Выпьют вас и даже косточек не оставят. Есть будете?

Василисе и Ворону уже ничего не хотелось. Особенно есть. Кусок бы в горло не полез после таких рассказов. Но отказывать гостеприимному Вяче стыдно, пришлось покивать. Щи оказались очень вкусными, наваристыми, да еще и со сметаной. После еды стало чуть полегче и даже начало клонить в сон. Василису разместили в небольшой комнатке, накидав на узкую скамью одеял, чтоб помягче девице было.

Ворон ни в одном глазу вернулся к столу, принимая от Вяче чай. Повертев глиняный треснувший по бокам стакан, Священник закусил губу.

— Темное что-то произошло. Натворил кто-то дел, вызвал дьявола из преисподней. Теперь все гибнет.

— Да, ведьма одна зачем-то уничтожает города.

— Вы встречали мертвяков уже? — тихо просил Вяче, Ворон кивнул.

— Из леса они толпами выходят. Сам видел. Раньше не верили мне, теперь вот сидят тихо. Свечи не зажигают. Отмолишь нас?

Ворон поперхнулся.

— Что?

— Ну, ты, как я понял, служишь церкви? Раз крестом махал тут, — старик склонил голову, — может, отгонишь нечисть молитвами своими? Они боятся всего светлого. Уж сослужи службу.

Ворон сглотнул. Знал бы он, что не выйдет ничего. Свет к нему не тянулся и не имеют его молитвы силы. А крест лишь прикрытие от непростительных злодеяний.

Прошлое резануло по груди больно. Он сморщился. Как объяснить? Не поймут же. Никто не поймет.

И так погрязший во лжи Ворон не хотел лгать и сейчас. Но Вяче смотрел с такой надеждой, что Священник скрипя сердце проговорил:

— Хорошо. У вас есть ладан? Зажечь надо.

Тот сорвался с места, снимая с окна засушенную траву и чиркнул огнивом. Ворон чувствовал волнение, дрожали руки, на лбу выступила испарина. Стало очень жарко и душно. Он оттянул ворот рубахи, надеясь, что совесть не задушит его.

Забрав у старика пучок травы, трещавший от огня, Ворон глубоко вздохнул и заговорил молитву, до боли в пальцах сжимая крест.

На службах он не так переживал, ведь рядом было много настоящих Священников, которые вкладывали в свое дело душу и свет. А он просто говорил заученный текст и старался не выделяться. Здесь же на него надеялись, ему верили.

Где-то на середине молитвы снаружи раздался пронзительный вой, будто кто-то разбудил стаю оголодавших волков. Вяче перекрестился, оседая на пол. Было бы воля Ворон тоже сел бы, потому что ноги от ужаса предательски подкосились. Он сбился с темпа, строки забылись.

— Продолжай, продолжай, — прошептал старик, — их так много сегодня. Почувствовали священные слова.

Ворон ни в какие священные слова не поверил, но судорожно стал вспоминать молитву. Проснулась Василиса, выглянула из комнаты. Бледная и напуганная.

Вой раздался снова и ближе. Им вторили резкие крики. Скрипнула калитка. Священник был благодарен за то, что окна плотно зашторены.

— Они тут? — одними губами спросила Васька.

— Да, они уже около домов ходят, — кивнул Вяче.

— Не поможет тут ничего, — жестко сказал Ворон, — затаиться надо.

— Богом молю, продолжай! Они услышат тебя и…

— И нападут, — процедил Ворон, — у вас есть оружие?

— Совсем ума лишился? На нелюдей идти с обычным оружием? Слово Божье только отогнать их может!

— Вася, найди что-нибудь. Топор или вилы. Неважно. Я уже останавливал нечисть подручными средствами. Если что, дадим отпор.

Вяче в смятении наблюдал за Священником. Ворону уже было все равно. Страх брал верх и размышлять о том, кто что подумает про него, не имело смысла. Крики стали громче. Кто-то постучал в стекло.

Василиса выронила прихват, зажав рот рукой. Стекла дребезжали, кто-то тяжело ходил вокруг дома.

Ворон отошел подальше, обхватил Васю, прижав к себе. Девушка немного расслабилась.

— Все хорошо, они не тронут нас, слышишь? Ни одна тварь сюда не проберется. А если и решится, то я обязательно спасу вас всех, — горячо зашептал Ворон, сам удивляясь произнесенному. Вряд ли он сможет справиться с потусторонней силой. Так ведь?

Василиса схватила его за рубаху, сжала в пальцах ткань так сильно, что она треснула. Зарылась лицом в грудь. Парень еще крепче обнял ее, положив подбородок на макушку. Было в этом что-то запретное и неправильное, но оттого и волнующее. Ворон понял, что тепло разносится по груди, будто свет заполняет холодную неверующую душу. Священник вдруг понял, что страх прошел и стало так приятно спокойно, что захотелось засмеяться.