— Это не приносит мне радости.

— — — —

Секс с вашим мужем тоже не приносит удовлетворения. Разве это не позор?! Теперь, когда вы замужем, у вас есть постоянный встроенный сексуальный партнер, который спит рядом с вами каждую ночь, к которому вы всегда можете пойти, если чувствуете возбуждение, но вы больше не чувствуете возбуждения. Вы чувствуете себя пыльной и черствой. Вы задаетесь вопросом, каково это — засунуть туда что-то еще, почувствовать что-то другое. Может быть, расческу, или старое бабушкино распятие, которое не хватило духу выбросить, или вешалку для одежды. Последняя вызывает отвращение и дрожь по позвоночнику. Больно, думаете вы, но, опять же, это вы так думаете. А может огурец или банан? Что-то подобное было в порно-фильме, который вы смотрели в молодости.

После секса вы не можете уснуть. Ваш муж безмятежно дремлет рядом с вами, а вы мечтаете о таком же беспробудном забвении. Снотворное могло бы помочь, но уже поздно, а вам рано вставать. По пути в ванную вы останавливаетесь в свободной спальне, хотя и не знаете, зачем. Вы включаете свет, хотя и не знаете, зачем. Вы подходите к двери шкафа, хотя не знаете почему. Иногда мы делаем то, чего не понимаем.

Когда вы наконец открываете шкаф, то обнаруживаете кишащую массу хлама, сложенную в нечестивый вонючий курган, но главным среди этой меланжи отвергнутых эфемеров является одна единственная фигура, которая так поражает вас, что сердце замирает на полминуты, поскольку сначала она так похожа на человека, что вы полагаете, что здесь в шкафу все это время сидел человек или, скорее всего, труп. Но это не человек, и чем больше вы смотрите, тем меньше он похож на человека. В конце концов, у него нет лица. Его голова — это крюк проволочной вешалки, на которой висит один из старых костюмов вашего мужа, набитый заплесневелыми газетами. Ноги — пыльные мотки пряжи. В конце рукавов, которые сидят на его сплющенных коленях, — перевязанная резинкой связка ручек и карандашей, похожих на длинные тонкие пальцы, которых слишком много.

Мерзость зажата в куче мусора так, что кажется, будто она сидит, а куча — ее трон.

— Это не приносит мне радости, — говорите вы в слух и захлопываете дверь.

— — — —

Когда вам наконец удается заснуть, вам снится мутация в шкафу. Вам снится, что она царапается о внутреннюю сторону двери крючками проволочной вешалки — хотя зачем ей это делать, вы не понимаете, поскольку считаете, что вешалка — это ее голова, а что за существо царапается головой о дверь?

— — — —

На работе все говорят о новом шоу. Что-то о кипучей миниатюрной женщине, которая не просто приходит и рассказывает, как исправить вашу сломанную жизнь, а фактически берет ее на себя. Она приходит к вам домой, приветствует вашего мужа, как будто она его жена, спит в вашей постели, ходит на вашу работу, готовит ужин, а вы просто сидите, вздыхаете и смотрите, и вам не нужно ничего делать. А она берет ваше лицо и надевает его, и вы испытываете огромное облегчение, потому что вам больше не нужно быть собой, не нужно каждый день носить эту притворную улыбку.

На работе все говорят, что это следующая революция в улучшении жизни. Якобы все, кто это сделал, стали намного счастливее. Вы улыбаетесь им, размышляя, стоит ли добавить это шоу в свою подписку. Не похоже на то, что ваш муж стал бы смотреть, но ведь от него не ждут, что он будет налаживать вашу жизнь, не так ли?Возможно, сначала вы начнете с метода наведения порядка. Метод блогерши Бла-Бла.

Вы решаете заняться свободной спальней, когда вернетесь домой. Несомненно, первым делом на кровать ложится груда одежды — ваша и его, спутанные вместе. Когда вы наконец выбрасываете скомканную одежду в мусорный пакет и вытаскиваете вешалки, то обнаруживаете на простынях разводы плесени или гнили — видимо, нижний слой одежды каким-то образом отсырел, — и эта гниль имеет почти форму лица с очень широким ухмыляющимся ртом, рот простирается от одного края кровати до другого, а глаза очень круглые, как будто у них нет век и они не могут закрыться.

Вы со злостью срываете простыни и кладете их в пакет с одеждой на мусорку.

В комнате есть и другие вещи, с которыми нужно разобраться, но в следующий раз. Вы решаете еще раз проверить шкаф. Когда вы открываете дверцу и заглядываете в фигуру с опасным изгибом головы, кажется, что она ухмыляется, только это не может быть так, ведь как может ухмыляться вешалка? Возможно, дело в том, как тусклый свет в комнате отражается от стали.

Одна из его рук — нет, не рука, просто пустой рукав — соскальзывает с коленей с шепотом, похожим на звук бумаги, на перелистывание страницы, на воздушное, безголосое пощелкивание. Костюм соскальзывает с трона, и вы инстинктивно наклоняетесь вперед, чтобы поймать его. Пестрая ткань костюма ужасно пахнет, как подвал заброшенного санатория или как тухлые яйца, и вы толкаете его обратно на кучу. Он скользит к дальней стене шкафа, как будто откидывается назад в покое, и его голова — нет, не голова, просто кривая вешалка — исчезает в тени в задней части шкафа.

Вздрогнув, вы отворачиваетесь от фигуры и смотрите на заднюю стенку двери шкафа, на четкие царапины на дереве.

— — — —

— Где моя синяя рубашка? Та, что с зелеными полосками?

— Откуда мне знать?

Ваш муж рыщет по запасной спальне.

— Это было где-то здесь!

Конечно же, было где-то. Она лежал в куче на кровати. В той самой куче, к которой он не прикасался уже несколько месяцев. Конечно, рубашка была ему нужна только после того, как ее выбросили. Если бы вы не трогали одежду, он бы продолжал игнорировать ее, он бы никогда больше не надел эту рубашку. Но теперь, когда ее нет, она ему срочно нужна.

— Я убрала эту комнату, — скажете вы ему. — Возможно рубашка попала в мусор.

— Черт возьми, да что с тобой такое? А меня не надо спрашивать?!

Он говорит это так, как будто он не говорил вам убрать все это дерьмо неделями. Он говорит это так, будто уборка комнаты — это ужасное преступление. Его небрежный гнев задевает все, что когтями впивается в вас, все маленькие клочки бумаги, из которых состоит ваша душа, гложут вас. Когда вы пытаетесь уйти от него, пол словно проглатывает ваши ноги. Они пробираются сквозь трясину хлама, замедляя ход, увлекая вас в океан странностей. Теперь это уже не пол, а джунгли, где странные существа хватают вас за лодыжки. Так оно и есть, думаете вы. Вещи притягиваются. Они застревают. Они собираются вместе, образуя из старых вещей новые, у которых могут быть лица, которые могут смеяться со звуком рвущейся бумаги.

Наконец вы добираетесь до коридора, где можете закрыть дверь ванной комнаты от его разглагольствований. Лицо в зеркале не доставляет вам радости, поэтому вы крутите его, искажаете, принимаете странные выражения, пытаясь сделать свое лицо каким-то другим. Возможно, кто-то другой хотел бы получить его.

Вы растягиваете рот в ухмылке, широкой улыбке дьявола, шире, шире — слишком широкой. Но теперь вы не можете остановиться, она застыла в ужасной риктусе, настолько широкой, что губы трескаются, а глаза выпучиваются, но потом ваши глаза перестают быть глазами. Теперь это два блестящих медных пенни, круглых и блестящих. Живот сворачивается от тошноты. Слишком широкий рот не может вместить все. Скопление батареек и бусинок выплескивается наружу. Вы задыхаетесь и кашляете, пока не отрыгиваете последнюю из них, и она с грохотом падает в раковину.