Когда он в очередной раз меня изнасиловал, то в конце сказал, что я маленькая стерва и что он знает про мой план с заявлением и когда мы вернемся домой, то он не оставит на мне и живого места. Тогда я приняла решение бежать.

Напоследок мне хотелось увидеть Матео, почувствовать его запах, прикоснуться к нему. Я знала, что он не спит, он долго не спит перед соревнованиями, поэтому решила ему написать. Когда он почти сразу ответил, я улыбнулась, быстро одев шорты я побежала к нему.

Когда он открыл мне дверь весь такой взъерошенный, я поняла, как же сильно его люблю, хоть он и не признавался, я знала, что по-своему, но он тоже меня любит, но совсем скоро он меня возненавидит.

Я пыталась ему сказать, что сбегу, но не смогла, слова просто застревали в горле. А когда он в очередной раз все свел к сексу, то я захотела, чтобы последнее воспоминаем о нем было именно такое.

Когда он закурил сигарету, а я смотрела на ночную Москву, мне столько хотелось ему сказать, но когда он заметил мои слезы, я смогла выдавить из себя только жалкие:

— Все нормально, правда. Прости меня, если сможешь и помни, что я люблю тебя.

Я быстро побежала в номер, у меня не так много времени. Я созвонилась с своей подругой Милой, которая жила в Сиднее, она всегда звала меня в гости, и я приняла решение бежать туда. Быстро собрав чемодан и забрав камеру я оставила записку для Матео, хотя и знала, что эта записка для него мусор.

Через три часа он возненавидит меня. Но еще я очень хотела извиниться перед Клариссой, она искренне хотела мне помочь, я написала ей письмо и сунула ей под дверь и попросила никому про него не говорить.

Я быстро отдала ключи от номера, поймала такси и поехала в аэропорт.

Через почти сутки я прилетела в Сидней, меня встретила Мила. Я ей все рассказала, ее мама сказала, что я могу оставаться у них столько сколько я захочу, через два дня я связалась со следователем и отправила ему видео, спустя месяц моего отца посадили на пожизненное.

Когда мне прислали копию приговора, я почувствовала такое облегчение, что касается моей мамы, то она на стороне отца, когда ей показали видео, она все ровно продолжала говорить, что это я его совратила, а ее муж ни в чем не виноват, это было очень больно слышать.

Спустя два месяца она мне позвонила, в мой день рождения, и начала обвинять во всех грехах, после этого разговора мне стало плохо, и я потеряла сознание.

В себя я пришла в больнице, рядом сидела Мила, она сказала, что врачи недавно взяли кровь на анализ и скоро должен прийти врач с результатами, через минут пятнадцать он заходит в палату и говорит:

— Мисс Кларк, мы получили результаты ваших анализов и нам нужно обсудить варианты.

Эмма.

Настоящее время. Зима.

Ну вот я ему сказала, а легче не стало. Теперь в его взгляде будет жалость. А мне бы не хотелось, чтобы меня жалели. Я не знаю, как нам тренироваться дальше после этой частичной правды, а это он еще не все знает. Черт.

Спустя минут 40 вернулась Мила. Она была несколько удивлена, кто увидела меня совершенно спокойную смотрящую телевизор.

— Вы поговорили? — спрашивает Мила.

— Если можно так сказать. — отвечаю я.

— То есть ты сказала ему про отца.

— Да.

— А он что?

— Не знаю, я его выгнала сразу после того, как сказала.

— Боже, Эмма. Это неправильно, вы должны были нормально поговорить. — сказала Мила.

Я понимала, что она права. Надо было сразу все рассказать. Но мне тяжело снова проходить через это. Я с таким трудом смогла встать на ноги. Годы таблеток и приемов психотерапевта.

— Я знаю, но Мила. Я не готова к тому, что он скажет. Не готова к его жалости. Не готова к тому, что наши отношения уже не будут такими как прежде. Он будет думать только о том, что со мной произошло, когда будет на меня смотреть. — на выдохе сказала я.

— Ты не имеешь права решать за него, что он будет думать, а что нет. Он имеет право выбора, а ты ему этого не дала. Поэтому сейчас ты поднимаешь свою жопу и идешь к нему. — сказала Мила, поднимая меня с дивана.

Я понимала, что она от меня не отстанет и мне придется пойти. Хочу я или нет, готова или нет мне придется с ним все обсудить. И вот я стою перед его дверью и решаюсь нажать на звонок.

— Твою мать, Эмма, ты будешь до утра так стоять. — сказала Мила и нажала на звонок за меня. — Удачи, подруга. И не возвращайся пока вы не поговорите.

В этот момент мне хотелось ее убить и поблагодарить одновременно. Мне очень с ней повезло. Спустя пару минут Матео открывает дверь, одетый лишь в шорты. Я провела глазами по его прессу и во рту пересохло.

— Эээ, Матео, ээээ, тут такое дело, я хотела бы извиниться, что вот так вылила на тебя эту новость, понимаю, что мне не следовало тебя выгонять. Мы можем поговорить? — ели выдавила я.