Я начала убирать пальцы и трахать себя, дыхание у меня было напряженным, спина выгнулась, а грудь прижалась к воздуху.

Его руки нашли мои колени, он снял их со своих плеч и раздвинул еще дальше.

— Каково это, дорогая?

— Кай… — я ахнула. Мои глаза медленно закрылись, а затем распахнулись мгновением позже, когда Кай уронил мои ноги на пол.

— Скажи мне, что хочешь, чтобы я тебя трахнул, Флора. Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы мой член наполнил тебя. — Голос у него был хриплый, хриплый. — Умоляй об этом.

— Пожалуйста, — всхлипнула я и быстрее, глубже погрузила пальцы в себя. — Пожалуйста, трахни меня, Кай.

Его голова тряслась.

— Ты можешь лучше.

Я поднялась, еще немного раздвинула ноги, прикрывая одну обнаженную грудь рукой, и начала играть соском.

— Кай, пожалуйста. Я хочу, чтобы твой член был внутри меня, ясно? Пожалуйста.

— Когда ты кончишь. — Он ухмыльнулся. — Кончи, и я тебя трахну.

Мой темп увеличился; стоны сорвались с моего языка с тяжелым выдохом, когда я сжала пальцы.

— Ты так хорошо делаешь это для меня, дорогая.

Получив похвалу Кая, я закончила. Когда я кончила, удовольствие прокатилось по моему телу, но я не смогла слишком долго наслаждаться кайфом, потому что следующее, что я осознала, это то, что Кай вытащил мои пальцы из меня, поднял на руки и вонзился прямо в меня.

ГЛАВА 47

Твой

«Твое тело безумно» — Ride for Me by Daniel DiAngelo

Кай Оклер

Наблюдение за ней было самой сладкой пыткой, которую я когда-либо перенес. Все это время я не мог дождаться, пока почувствую ее вкус на своем языке, пока не почувствую, как она кончает на мое лицо, но теперь у меня болели яйца от потребности войти в мою прекрасную невесту.

Я хотел наполнить ее своей спермой и посмотреть, как она вытекает из нее. Я хотел почувствовать, как ее тугая киска сжимается вокруг моего члена, хотел, чтобы ее губы коснулись моих.

Мой рот был на ее груди, целуя их, кусая и посасывая ее твердые и тугие соски. У Флоры были такие потрясающие сиськи, вполне симметричные, не слишком большие, скорее маленькие. Всегда идеально повторяли форму моих рук, когда я их сжимал.

— Ты была права, — сказал я, — ты выглядишь горячо со всех сторон.

Я усадил Флору на свой комод и вошел в нее сильнее. Когда я взял ее за руку, я всосал в рот два пальца, которые она раньше держала в киске, и облизнул их. Ее вкус поразил меня, как волна чистой эйфории. На вкус она представляла собой идеальную смесь сладкого и соленого. Это был мой любимый вкус во всем мире.

Флора обвила ногами мои бедра, прижалась губами к моим и глубоко поцеловала меня. Она украла каждую унцию кислорода из моих легких, украла вместе с ним каждую частичку моего сердца. Хуже всего было то, что она могла убить меня своим поцелуем, и все, что мне оставалось бы сделать, это поблагодарить ее за это.

Я не сомневался, что если бы я умер прямо сейчас, я бы умер самым счастливым человеком на всей планете.

Стоны Флоры наполнили комнату вместе с влажными звуками моего члена, входящего в нее снова и снова. Два моих любимых звука вместе взятые.

Ее тугая киска сжалась вокруг меня так сильно, что даже мои дурацкие очки не смогли спасти мое зрение. Я видел чертовы звезды.

— Не останавливайся, Кай, — выдохнула она.

— Не планировал.

Мои руки легли на ее попку и крепко сжали ее. Ее крики становились все более беспорядочными и громкими. Ее ногти впились в мою кожу, царапали ее.

— Давай, дорогая, выпусти все это наружу. — Начало очень знакомого покалывания в основании позвоночника сказало мне, насколько близко я был. Но мне нужно было, чтобы Флора была на первом месте. — Ты так хорошо справляешься со мной, моя дорогая.

— О, Кай… — ее спина выгнулась, грудь приподнялась.

Я поцеловал ее чуть ниже уха, а затем прошептал.

— Теперь ты вся моя, Флора. Моя, чтобы нравится, моя, чтобы трахаться, и моя, чтобы любить.

— Я-я твоя и… — Ее прервал стон.

— Верно, дорогая. — Ее руки скользнули в мои волосы, потянув за пряди. — Я собираюсь…

Мои толчки стали более небрежными, поскольку я почувствовал, как мои яйца напряглись, пока я не оказался на грани освобождения. Тем не менее, я трахал ее сильнее, углубляясь с каждым толчком, пока, в конце концов, она не начала корчиться.