Я поспешно кивнула, радуясь возможности сменить тему. Теперь главное – убраться восвояси как можно скорее. Но когда я уже собралась откланяться, Виктор вдруг протянул руку и подцепил пальцем выбившуюся из моей причёски прядь. От этого едва ощутимого прикосновения по спине побежали мурашки, а дыхание сбилось. Боже, он стоит так близко… Слишком близко!

– У вас волосы растрепались, – промурлыкал мужчина, лениво накручивая влажный локон на палец. Его дыхание овевало мою пылающую кожу, щекоча и дразня. – Позвольте, я поправлю.

Не дожидаясь ответа, он принялся перебирать мои спутанные пряди, будто невзначай задевая скулу, ухо, шею… Каждое касание обжигало, точно раскалённое клеймо. Я замерла, боясь вздохнуть. Происходящее напоминало безумный сон, грозящий в любой момент обернуться кошмаром.

Наконец он отступил, окинув меня одобрительным взглядом. На его губах играла странная, почти мечтательная улыбка.

– Ну вот, совсем другое дело. Теперь вы само совершенство… Анна. Кстати, не возражаете, если мы перейдём на "ты"? В моём доме это в порядке вещей.

Я судорожно кивнула, радуясь, что этот нелепый и пугающий фарс подошёл к концу. Голова шла кругом, тело горело и пульсировало в тех местах, где его касались умелые пальцы. Нужно было срочно бежать, пока разум и сердце окончательно не капитулировали перед чарами обольстителя.

Но странное дело – ноги словно приросли к полу. Я как завороженная смотрела в магнетические глаза напротив, тонула в их свинцовой глубине. И против воли представляла, каково это – отдаться во власть этих рук, губ, гибкого тела. Познать на себе страсть, которую я подглядела. Стать той, кого будут брать жёстко и безжалостно прямо на обеденном столе…

– Поздно уже, – вкрадчивый голос вывел меня из ступора. – Буря всё не утихает. Не стоит бродить по замку в темноте, ещё заблудишься. Давай я провожу тебя в комнату? Не возражаешь?

– Нет! Что вы я, наверное, ошиблась, меня ждет такси и я, пожалуй, пойду.

Виктор медленно, возможно, нехотя отступил. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление и понимание.

– Что ж, прошу меня извинить, – произнёс он с лёгким поклоном. – Я повёл себя непростительно грубо. Вы, должно быть, смертельно устали и напуганы. Позвольте хотя бы проводить вас до машины.

Я рывком мотнула головой, пятясь к выходу. Сейчас меня волновало лишь одно – убраться отсюда как можно скорее.

– Н-не стоит, я сама, – пролепетала я, спиной нащупывая дверную ручку. – Извините за беспокойство. Всего доброго.

Не дожидаясь ответа, я вывалилась за порог, ежась от ледяного ветра. Рюкзак колотился о бедро, пока я почти бегом спускалась по скользким ступеням. Громыхнула, захлопываясь, тяжёлая дверь. Всё, я свободна! Сейчас запрыгну в такси – и только меня и видели!

Однако, обшарив безумным взглядом подъездную аллею, я похолодела. Жёлтый автомобиль, ещё четверть часа назад дожидавшийся меня у ворот, был едва различим вдалеке. Сквозь пелену дождя я заметила, как его красные фары на миг вспыхнули, прорезав тьму, а затем стремительно угасли, растворяясь в ночи.

– Стойте! Подождите! – закричала я не своим голосом, инстинктивно бросаясь вперёд. Ледяные струи хлестали по лицу, заливали глаза, превращая пейзаж в размытое месиво. Ветер сбивал с ног, раздирал одежду и волосы, забирался под кожу.

Но я упрямо неслась вперед, увязая в раскисшей земле, спотыкаясь о корни и рытвины. Добежать, успеть, остановить! Не дать единственной надежде на спасение исчезнуть во мраке!

Бесполезно. Такси всё ускорялось, безжалостно удаляясь прочь по дорожному серпантину. Его огни скоро скрылись за поворотом, слившись с чернотой ночного леса. А я, обессилев, рухнула на колени посреди разъезженной колеи.

Промокшая насквозь, продрогшая до костей, оглушённая громовыми раскатами, я застыла в жалкой позе побитой собаки, чувствуя, как сердце проваливается в желудок. Вот и всё. Приехали. Буквально. Видимо, таксист не выдержал моего долгого отсутствия и просто смылся.

Или, что ещё хуже – решил преподать мне урок. Отомстить за то, что заставила его ждать битый час посреди богом забытого местечка. Что ж, поздравляю, урок усвоен! Дура я – непроходимая дура! Нужно было сразу уезжать, а не разводить политесы с местными Дракулами…

Застонав от досады и унижения, я безвольно опустила голову. Струйки дождя стекали за шиворот, холодными змейками сворачиваясь вдоль позвоночника. Зубы отбивали бешеную дробь, а пальцы онемели, намертво вцепившись в раскисшую землю. Хоть разревись в голос – да толку-то?