Сделав пару глотков соджу прямо из горлышка бутылки, я решил принять душ, чтобы смыть застоявшийся запах пота. Расстегнув рубашку и брюки, а затем сбросив одежду, я заметил что-то лежащее на полу у моих ног. В глазах двоилось из-за алкоголя, но я сумел разглядеть предмет.

Омамори. Амулет я забрал из дома родителей.

– Наверное, выпал из кармана, – пробормотал я, проверяя содержимое мешочка.

Я увидел рисунок лисы, тот же самый, что и пятнадцать лет назад. Естественно, он не изменился.

Айуми покинула окия полтора месяца назад. Это было неожиданно и даже озадачило майко и матушку окасан. По словам девочек, Айуми перестала приходить в окия, но сообщить мне об этом решили только на третий день.

Я сильно встревожился и тотчас предположил, что с ней стряслась беда. Связавшись с Макото, я рассказал о внезапном исчезновении девушки. Выяснилось, что он тоже не знал, куда запропастилась Айуми. Она никого не предупредила и ничего не говорила.

Парень заявил, что она просто уехала из Токио. Даже Лили не была в курсе, где ее подруга.

Минуло столько времени, неужели близким друзьям Айуми до сих пор ничего не известно о ее местонахождении? Спрятав листок в мешочек омамори, я принял душ.

Горячая вода обжигала тело, оставляя на коже красные следы. Если Айуми уехала, не попрощавшись со мной, зачем ее искать?

Сколько же я простоял в душе: час, два или больше?

Раздался гром, в воздухе запахло дождем. Храм Мэйдзи-дзингу, где я в последний раз видел Айуми, располагался в центре Токио, в лесопарке. Я не был в синтоистском святилище уже год. Бросив монетку и помолившись, я отправился на поиски служительниц храма – мико. Скорее всего, они смогут подсказать, как встретиться с каннуси – настоятелем.

Направившись к табличкам эма, развешанным на досках у высокого дерева, я заметил одну из мико. Распознать ее среди обычных посетителей храма оказалось легко. Одеждой служила белая рубаха с широкими рукавами и длинные, широкие ярко-красные штаны хакама.

– Извините, можно ли мне поговорить с настоятелем храма?

Девушка подметала землю, убирая засохшие грязные листья.

Вопрос отвлек мико от работы, однако она пристально посмотрела на меня.

– Я передам настоятелю, что вы желаете с ним пообщаться, но вы должны оставаться здесь, пока я вас не позову.

Утвердительно кивнув, я проводил ее взглядом: мне хотелось удостовериться, что она действительно выполнит мою просьбу. Чтобы скоротать время, я принялся рассматривать висящие таблички эма.

Свою последнюю табличку я вешал перед школьными экзаменами в Осаке и уже не помню, что конкретно тогда написал. А тут люди загадывали самое разное: от желания иметь детей до удачного свидания.

Мое внимание привлекла одна из табличек, на ней был изображен петух и врата тории, а надпись гласила по-японски:

«Я очень скучаю. Надеюсь, мы еще увидимся».

Как странно… Я отошел от заинтересовавшей меня таблички и принялся бродить взад и вперед, пока не увидел мико.

– Настоятель согласился с вами побеседовать, – проговорила она, поклонившись, и показала, куда идти.

К моему изумлению, каннуси был одет в простую одежду, как и другие служители храма, хотя я воображал, что он будет в ритуальном белом кимоно и в традиционном головном уборе канмури.

Я представился и сел на предложенное место.

– С каким вопросом вы пришли, Такуми-сан?

Еще по дороге в храм я думал, как лучше все сформулировать.

– Меня терают муки выбора между долгом перед семьей и тем, что я действительно хочу. А еще… – я сделал паузу. – Вы встречали когда-нибудь настоящих ёкаев? – Собравшись с духом, я поведал о непонятных ночных событиях, которые приключились в этом году и пятнадцать лет назад.

Настоятель слушал меня сосредоточенно, лицо его было совершенно бесстрастным и ничего не выражало.

Когда я умолк, он заговорил:

– Синтоизм не отвергает наличие ками и ёкаев в повседневной жизни. Как вы знаете, наша религия издавна была напрямую связана с поклонением природе и многочисленными племенными божествами. В древности синто уделял внимание обрядам, связанным с колдовством, и шаманским практикам. Мы считаем, что границы между измерениями вселенной размыты и проницаемы. Тануки обладает пытливым нравом и не прочь поддразнить смертного. Но ведь в каждой шутке есть доля правды, верно, Такуми-сан? Ничего в мире не происходит просто так.