Эта новогодняя неделя была для меня самой семейной, самой теплой. Мы наряжали все вместе ёлку, гуляли по городу, посетили ярмарку, катались на лыжах. Парни даже устроили тест-драйв своим джипам. Машины вообще Ромкина страсть. Он года четыре назад открыл свою автомастерскую в нашем городе. А Дёма просто крут. Он мог поддержать любой разговор, был согласен на любой движ и активно в нем участвовал. Этот мажор идеально влился в нашу компанию.

Было супер. В моей памяти навсегда останется множество радостных эмоций и впечатлений. В новогоднюю ночь к нам добавились друзья брата. Была большая шумная компания. В прошлые года я терялась в этой толпе. Чувствовала себя немного лишней. Для друзей Ромки я так и осталась малышкой, которая околачивается рядом с братом. Сам брат был погружен в жену и Марьяну. А я была со всеми, но немного одна. Но не в этот раз. Сейчас именно я была центром Вселенной для одного человека. Для человека, который поцеловал меня под бой курантов и которому я ответила на поцелуй. Потому что он целует, а я отвечаю. Потому что мне приятны его поцелую. Они не ранят мое сердце. Они не подчиняют меня. Потому что они другие. Романтичные. Глаза в глаза. Щека к щеке. Вдох к выдоху. Словно в кино. А я словно главная героиня. Не чувствую, но хорошо играю свою роль…

Рома

С Новым годом, Катя Богданова.

Сначала хотел написать «Бельчонок». Но она уже не Бельчонок.

«Катя». Но я ее ни разу так не назвал.

«Богданова». Слишком грубо.

Мы друг для друга были действительно «слишком». Для меня она была слишком хорошо, я для нее слишком плох.

Я не отправил ей сообщение, потому что это слишком. Слишком больно писать любимой, которая любит твоего брата.

Демьян вернулся из поездки совершенно другим. Глаза горят. Улыбка не сходит с лица. Весь такой воодушевлённый, решительный, счастливый.

И вроде надо радоваться за него. Но я, сука, не способен на это.

Я себя в кучу собрать не могу. Пытаюсь что-то делать, чтобы как-то отвлечься. Шляться по барам, пить и затевать драки уже не вариант. На мне уже живого места нет. Я напрашивался на кулак. Хотел, чтобы меня побили. Чтобы сделали больно, как сделал я ей. Но физическая боль совсем не чувствовалась по сравнению с душевной. Меня воротит от себя самого. И с этим я не могу ничего сделать.

Она могла…

Она могла снять мою боль одним нежным взглядом, одним невесомым прикосновением или ласковым словом.

Но она не со мной.

Я не видел ее глаз.

Не имел возможности дотронуться до ее.

Не услышал ни одного слова в свой адрес.

Месяц. Целый месяц я живу в аду. Целый месяц мой Бельчонок принадлежит другому. Целый месяц я вижу ее лицо только во сне.

Иногда мне удается поймать её силуэт в коридорах университета. Иногда счастливится подойти ближе и уловить её движения. Но чаще всего я вижу её тонкие пальчики в ладонях Демьяна, или прядку рыжих волос, выбившуюся из объятий Демы, или острое плечико, видневшееся из-за спины брата.

От их близости меня бросает то в жар, то в холод. Сжимаю ладони в кулаки, разворачиваюсь и ухожу. Знаю, что на смену неконтролируемой злости придет растерянность, которая затягивает меня глубже и глубже. Я не понимаю, что мне делать с собой. Я не живу жизнь. Я жду, когда меня или отпустит, или окончательно сломает.

И походу я всё-таки решил себя доломать…

От боли, что разрывала сердце, хотелось выть. Но я молчал и смотрел. Смотрел на то, как много она даёт Деме. Смотрел на то, как много я потерял.

— Какие планы на вечер? Что-то мы давно не собирались вместе… — спросил Ян на крыльце универа после пар. — Может соберемся в «Фараоне».

— А давайте вечером на квартиру к Деме. Налепим пельменей вместе. Посидим. Поболтаем, — раздался самый родной голосок из-за спины брата. — Дём, ты не против?

— Я не умею тебе отказывать, Дикарка.

— Катюха, у тебя сомнительные развлечения. Но как ни странно, я готов провести вечер как пенсионер, — отозвался Ильин.

— Я бы с удовольствием, но у меня в салоне запара. Клиенты расписаны до полуночи, — отказался Гор.

— Я наберу Насте. Может они со Стасом тоже приедут. Я свободна после девяти. Сбор объявляю на десять часов вечера, — сказала Богданова. — Дем, нам нужно будет еще заехать в магазин. У тебя в холодильнике только ведро мороженого.

Я понимал, что этот сбор не предусматривал моего появления. И я не собирался туда ехать. До десяти вечера. А в десять ноль одну собрался. И хрен с тем, что меня не ждут. И хрен с тем, что мне будут не рады.

Я соскучился.

Я псих, который едет, чтобы утолить дикую жажду по девушке, которая меня презирает.

— Ром, проходи, — пришла на выручку Бельчонок. В то время как мы с братом, который открыл мне дверь, замерли в дверях и препарировали друг друга взглядом. — Дём, пойдем. Мне нужна твоя помощь. Ром, раздевайся и проходи.

Полное равнодушие. И так х*ево, а становится еще хуже. Потому что они не фальшивая пара, а самая настоящая. Может, они даже живут здесь вместе. Она в домашнем спортивном костюме. И вообще, квартира Демьяна стала какая-то домашняя, уютная: розовый плед на диване, цветы в вазе, запах домашней еды и щебетание Бельчонка.