— Что сейчас? — Яс попыталась открыть глаза, но у сна были другие планы.

Ма снова ударила:

— Неприятности.

— Что это? Черепа?

— Хуже.

Яс заметила их достаточно быстро, и приступ страха окончательно ее разбудил. Двое мужчин притащили на площадь брыкающегося и кричащего ребенка. У обоих на щеках были чернила. Яс не нужно было подходить ближе, чтобы понять, что это были вытатуированные слезы — по одной на каждого убитого. Такие метки были только у Плачущих Людей, членов преступной группировки, действовавшей от одного конца Джии до другого. Ростовщики. Контрабандисты. Работорговцы. Даже в военное время ублюдки все еще охотились на слабых и нуждающихся, и Боги, конечно, знали, что площадь была полна таких людей. Бедняжке, которую они тащили за собой, на вид было не больше десяти лет.

— Что они собираются сделать с этим ребенком?

— Ничего хорошего, — сказала Ма.

Люди поднимались на ноги, чтобы посмотреть, что происходит, из-за чего было трудно разглядеть. Яс тоже встала:

— Останься здесь с Ро.

— Не вмешивайся, Яс. Только не с этой компанией. Я тебя прошу, — сказала Ма, но все равно забрала Ро из рук Яс.

— Я вернусь через минуту.

Плачущие Люди остановились под разрушенной виселицей и заставили девочку опуститься на колени. Вокруг них образовалось кольцо людей, которые подбирались все ближе – но не слишком близко, – чтобы они могли слышать, что скажут головорезы.

— Вы знаете, кто мы, — крикнул более высокий из двух мужчин, его нос был таким плоским, что казался прижатым к лицу, а на щеках виднелась по меньшей мере дюжина слезинок. — Вы знаете, кого мы представляем.

Толпа пробормотала в ответ. Не было ни одного человека — мужчины, женщины или ребенка, — который не знал бы о Плачущих Людях.

— Эта девочка, — продолжал мужчина, откидывая волосы своей пленницы назад, открывая ее испуганное лицо, — воровка и коллаборационистка.

— Это она виновата в том, что город сгорел, — крикнул другой мужчина. — Это она виновата в том, что вы потеряли свои дома и своих близких.

— Предательница! — крикнул кто-то в толпе.

— Сука!

— Убийца.

Холодок пробежал по телу Яс от скорости, с которой толпа ухватилась за слова Плачущих Людей. В них было рвение, которое по-настоящему ее напугало. Крики привлекали все больше и больше людей, и Яс пришлось пробиваться вперед.

— Есть только одна вещь, которую заслуживают такие предатели, как она, — сказал Плоский Нос. Его друг поднял веревку.

— Повесьте ее. Вздерните ее, — закричала женщина с перекошенным от ярости лицом.

— Вздерните ее. Вздерните ее. Вздерните ее. — Это превратилось в скандирование, требование, подхваченное двадцатью, тридцатью, сорока голосами, затем сотней, распространяясь с каждой секундой, пока не разнеслось эхом по всей площади.

Яс прорвалась сквозь толпу как раз в тот момент, когда веревку затягивали в петлю. Девочка стояла на коленях, умоляя и плача, окруженная сердитыми, насмехающимися людьми. Она выглядела испуганной, слезы и сопли текли по ее перепачканному сажей лицу.

— Что вы делаете? Оставьте ее в покое, — крикнула Яс. — Она всего лишь ребенок.

— Это дело Плачущих Людей. Не твое, — ответил Плоский Нос. — Если только ты не захочешь к ней присоединиться.

— Вздерните ее. Вздерните ее. Вздерните ее, — скандировала толпа, и, да помогут ей Боги, но Яс не знала, имели ли они в виду ее, а также девочку. Тем не менее, Яс схватила девочку за руку.

— Откуда вы знаете, что она сделала что-то не так?

— Это твое последнее предупреждение. Черепа исчезли. Пришло время для справедливости, — сказал человек с веревкой. — Справедливость! — Он выкрикнул это слово и получил ответные аплодисменты.

— Вздерните ее. — Толпа напирала на них, стремясь добраться до шеи девочки.

— Послушайте себя. — Яс развернулась лицом к толпе. — Неужели мы стали такими же, как Черепа? Вешать кого-то ради этого? Только потому, что она оказалась не в том месте?

— Кто назначил тебя начальником? — спросил мужчина с рукой на перевязи. — Она твоя дочь? Ты тоже одна из них?

Яс почувствовала укол страха. Она посмотрела на лица, уставившиеся на нее, и никого не узнала. У нее там не было друзей, не было поддержки. Она притянула девочку ближе:

— Я ее не знаю, но вижу, что она всего лишь ребенок. Ребенок, которому досталось не меньше, чем любому из нас. Я не вижу никого, кого следовало бы вздернуть.

Человек с веревкой бросился к ребенку, схватил за руку и дернул назад:

— Отдай ее нам.

— Нет. — Яс схватила девочку за другую руку и обхватила ее ногами. Девочка закричала, повиснув между ними. — Я не позволю тебе ее повесить. Это неправильно.

Яс не видела, что ударило ее по голове, но что бы это ни было, это было чертовски больно. Она покачнулась, наткнулась на кого-то еще, и получила еще удар. Она тяжело упала на колени, мир закружился вокруг нее.