– А те передадут в какую-нибудь лабораторию, где нас будут исследовать под микроскопом.

– Хреновая перспектива. В вашем мире можно затеряться?

– Уехать в глушь и не пользоваться электронными гаджетами.

– Чем это отличается от тюремной камеры?

– Свободой. В камере ты не сможешь закрыть за собой дверь. Её запрёт надзиратель. А в Сибири можно поселиться в таёжной деревеньке, где люди не суют нос в чужие дела и не пользуются благами цивилизации. Я в интернете нашла как минимум восемь таких поселений. Они не пускают к себе ни журналистов, ни надзирающие органы. У них даже есть особый статус и неприкосновенность. При условии, не покидать означенную в договоре территорию.

– Это далеко?

– Ближайшее в полутора тысячах километров.

– Охренеть! Допустим, мы сейчас сбежим, как доберёмся при тотальном контроле искусственного интеллекта?

– Я уже думала. Тут главное неожиданность. И придётся добираться на своих двоих. Любое транспортное средство оснащено либо автопилотом, либо системой блокировки двигателя.

– Какой-нибудь писатель наверняка придумал бы способ. Нашёл водителя-диссидента, который выключает систему контроля. Вон в «Игре в кальмара» полицейский проник на сверхсекретную баржу, сбросил за борт охранника, шлындал всюду как родной и его никто не смог вычислить. Эпизод смешной и притянутый за уши, но в кино это всегда прокатывает.

– Нам не дали сценарий, - вздохнула Мария, - Нашу книгу придётся писать самим.

Солнышко за окном село и стекло превратилось в чёрный проём, ведущий в неизвестность. Сверху рассыпалась горсть тусклых звёзд, лишённых романтического шарма, если наблюдать за ними из освещённой комнаты. Снизу, смутно проглядывали парковые фонари, окружённые жёлто-оранжевым ореолом, словно кто-то развесил вдоль дорожек миньонов.

Возбуждение, подпитываемое бешено вырабатывающим адреналин организмом, исчезло. Его сменила не просто расслабленность, а натуральная вялость, при которой лень не только говорить, но и думать.

– Утро вечера мудренее, - напомнила Мария, видя, как мается Тимофей, борясь чарами Морфея, - Скорее всего, в состав капельниц входили седативные препараты. Это не значит, что врачи желают нам зла. Так принято по инструкции.

– Всё-таки ты врач, - убеждённо констатировал Тимофей, расстилая соседнюю кровать.

– На врача нужно учиться шесть лет. Потом ординатура, практика… Я видела себя в зеркале. Два курса максимум.

Спорить не было сил, и Тимофей закрыл глаза, едва только голова коснулась мягкой подушки, пахнущей медикаментами и антисептиком.

Некоторые говорят, что сон – это репетиция смерти. Душа отправляется летать, блуждая по бесконечным уровням фантазий…

Здание содрогнулось от мощного взрыва. Задребезжали стёкла в оконных рамах, но выдержали. Взрывную волну приняли и погасили стены палаты. Рифлёная вставка входной двери лопнула. Осколки чуть-чуть не долетели до кроватей. Большая часть удержалась на нитях армированной основы. Через дыры в комнату ворвался затхлый воздух, наполненный частицами пыли.

Одновременно с этим взвыла дежурная сирена и включились противопожарные распылители.

Тимофея сдуло с койки, но не взрывной волной, а желанием спасти подругу. Он не знал, где взрыв, будут ли ещё и какие их ожидают последствия. Он просто схватил девушку и утащил, вместе с одеялом, под кровать.

– Ты хотел триггер? – обнимая, накрывшего её своим телом, Тимофея, прошептала Мария, - Ты дождался его.

В отличие от потеряшек, как прозвали Тимофея и Марию в Отрадном, Черов не спал. Сидел с мамой на кухне, пил сладкий чай и слушал наставление матери о том, что соломенная панамка не создаёт о нём правильного впечатления. В ней он выглядит легкомысленно и незрело. Лидия Максимовна утверждала, что для создания имиджа серьёзного милиционера, ему требуется приобрести стетсон, как у героев её любимых вестернов. Денис внимал, периодически кивая, но спорить не решался.

Мама не понимала, что имидж «крутому Уокеру» создала не шляпа, а умение быстро успокоить любого, кто не согласен с его мнением. Дело даже не в кулаках и умении ими пользоваться. Вот, Данилыча, все уважительно называли «шериф». И при этом Денис не помнил, чтобы он когда-нибудь сорвался на ком-то из задержанных или избил подозреваемого. Да и ковбойскую шляпу он никогда не носил.

«Здесь что-то другое», - размышлял Черов, когда за отрытым окном раздался сильный хлопок.

– У кого-то день рождения, - предположила Лидия Максимовна, подливая себе в кружку кипяточку, - Ты пойми, уважение начинается с первого взгляда. Если ко мне явится мальчишка в панамке, то пусть он сколько угодно размахивает служебным удостоверением…

Денис уже не слушал. За хлопком донеслись завывания автомобильных сигнализаций, а это уже нарушение общественного порядка. Это значит, что пьяные гости именинника не просто запустили петарду во дворе дома, а вышли на парковку и мешают отдыху добропорядочных горожан.

Конечно, он не собирался, подобно мышеподобному герою боевиков срываться с места и лететь усмирять нарушителей. Просто отметил факт и зафиксировал время, чтобы потом в участке блеснуть своей осведомлённостью.

Чаепитие и прослушивание лекции на тему: «как стать успешным и завоевать уважение окружающих», несомненно продолжилось бы, но в этот момент проснулись сразу два телефона.