— Вы хотите сказать, что Ботков занимается сутенёрством?

— Верно, — грустно подтвердил Таня.

— Как вы попали в эту схему и в чём она заключается? — продолжал Сергеич.

— Машу он затянул угрозами, меня затянула Маша от безысходности, а я уже Мурзину.

— В чём заключалась ваша задача?

— Многие в клубе хотят не только танцев. Он организовывал эти встречи, — объясняла она, глядя в мою сторону.

Девушке было стыдно, и я стал её жалеть.

— Где и каким образом? — не унимался коллега.

— В клубе, в отдельных комнатах.

— Были ли у вас попытки сбежать?

— Разумеется. Маша украла имущество из дома Ботковых и сняла себе квартиру на проданные деньги, из вещей оставила только телек. Но отец узнал, нашёл, где она живет, избил её, хоть и не сильно. Все деньги, которые вы нашли у Маши, — его. — тон Гордеевой изменился на возмущённый

— Какие были угрозы в вашу сторону? — торопливо записывая, спрашивал Сергеич.

— Меня избили буквально на днях. Вы думаете, почему стены перекрашены? Кровь не смывается.

Она вновь заплакала, и руки девушки истерично задрожали. Но она продолжила:

— Он забрал мои деньги. Месяц назад меня впервые избили его друзья и бросили на въезде в деревню, потому что Маша говорила мне, что нашла человека, который сможет нам помочь, а я случайно проболталась.

— Считаете ли вы, что Александр Ботков имеет нестабильную психику? — уточнял Сергеич.

— Разумеется, — подтвердила она.

— Считаете ли вы, что он способен на убийство?

— Считаю.

— Мать Марии находится под угнетением своего мужа?

— Не уверена. Складывается впечатление, что она ничего не знает.

— Кто находится под влиянием Боткова? Вы можете назвать имена, помимо вас и Марии?

— Много девушек. В основном, все они не отсюда. Но я, Маша и Мурзина точно. При необходимости я напишу все имена, — Татьяна стала чуть храбрее, как будто уверовала в нашу защиту.

— Почему вы не обратились в полицию?

— Я не могла даже пройти мимо полицейского участка. Он в клуб и домой отвозил нас сам.

— Вы напишете заявление? — заканчивая, говорил психолог.

— Да, — твёрдо ответила Гордеева.

— Так вы видели господина Варавина после освобождения? — вернулся к вопросу Сергеич.

Таня, громко вздохнула.

— Видела.

— В каком состоянии находятся его психика по вашей оценке?

— В нормальном, стабильном. Он хотел забрать меня от Машиного отца, но пока ему этого не удалось.

— Господин Варавин не проявлял к вам агрессию? — уточнил мой коллега.

— Нет, не проявлял.

— Какой человек собирался помочь Марии?

Я насторожился. Этот вопрос меня интересовал больше остальных.

— Я не знаю. Она говорила о нём в день перед убийством, но так и не упомянула имени, — покачала головой Таня.

— Когда она собиралась увидеться с этим человеком? — уточнил я.

— Ночью. В клубе вроде бы. — отвечала девушка слегка растеряно.

— Как вы думаете, кто мог убить Марию?

— У меня есть предположение, что, когда она встретилась с этим человеком, их нашёл отец. И Ботков мог в порыве злости её убить, — высказала свою догадку Татьяна.

— Где сейчас находится Варавин? — вновь задал вопрос я.

— Зачем вам это знать? — засуетилась Таня.

— Варавин подозревается в убийстве, — сказал я.

— Он ни в чём не виноват! — испуганно произнесла Гордеева.

— Если это так, то улики укажут на это. Нам просто нужно выяснить, как могли оказаться его отпечатки на теле жертвы. Никто не хочет его посадить, нам нужен настоящий преступник, — пояснил я.

Таня написала адрес на бумаге.

— Допрос Гордеевой Татьяны Александровны завершён. Нет ли у вас никаких претензий к допрашиваемому вас человеку? — уточнил Сергеич.

— Нет.

— Прошу вас расписаться в отказе от претензий. Благодарю вас за содействие полиции.

Психолог улыбнулся, и Таня наконец спокойно выдохнула. Я мог прочесть по её лицу, как ей было страшно, и насколько отец Ботковой был жестоким человеком. Поразительно! Я об этом даже не догадывался.

— Тань, можем ли мы взять твои отпечатки и потожировые, — спросил я.

— Зачем? — вновь испугалась она.

— Дабы исключить тебя из списка подозреваемых. Не волнуйся, я не хочу тебя в чём-то обвинять, — пояснил я.