Я прижалась к нему, постанывая и царапая его кожу, наслаждаясь каждым диким толчком. Он вошел так глубоко, что было немного больно, но мне было все равно. Мне нравилось это. Особенно когда каждый толчок его члена попадал в мое сладкое местечко, терся о мой клитор и заставлял его яйца шлепаться о мою задницу.

После того, как меня так чертовски долго дразнили, я была близка к оргазму. Я чувствовала, как моя киска сжимается и сотрясается вокруг его члена. Я знала, что его собственная разрядка подкрадывается к нему, потому что чувствовала, как его пенис начинает набухать и пульсировать.

— Дейн…

— Кончи со мной, — он впился зубами в мою шею, и я кончила. — Это моя девочка, — он продолжал входить в меня, вонзаясь сильнее, быстрее — почти дико. Затем он вонзил свой член глубоко и кончил.

Силы, казалось, оставили нас обоих, и мы обмякли. Из-за веса его тела мне было трудно отдышаться, но мне было все равно — мне нравилось чувствовать его так близко. Поэтому я провела пальцами по его волосам, слегка почесывая кожу головы.

Наконец, Дейн позволил моим ногам соскользнуть со своих плеч и опуститься по бокам. Он проложил поцелуями путь вверх по моей шее и ко рту. Он скользнул языком внутрь и переплел его с моим, пробуя и смакуя.

Отстранившись, убрал челку с моего лица.

— Люблю тебя, малышка, — сказал он низким и мягким голосом. — Ты сказала мне, что тебе не нужны слова, но ты заслуживаешь их услышать. Я не хочу, чтобы ты когда-либо сомневалась в том, что я чувствую к тебе. Мне нужно, чтобы ты знала в глубине души, что ты — самое важное в моем мире. Мне нужно, чтобы ты знала, что я никогда не смогу полюбить кого-либо так, как люблю тебя.

У меня защипало глаза и зачесалось в носу. Я не ожидала такого заявления. Не была готова к этому. Мне не нужно было спрашивать его, уверен ли он — Дейн никогда бы не сказал этих слов, если бы они не были правдой.

— Глядя на тебя, я не могу сказать, когда это произошло. Я просто знаю, что люблю тебя, и это никогда не изменится.

— И я люблю тебя. Я не знаю, чем заслужил тебя, но я никогда не дам тебе повода сожалеть о том, что ты моя. Никогда, Виена. Ты можешь на это рассчитывать. На меня.

— Я знаю. Ты был лучшим фальшивым мужем на свете, так что не сомневаюсь, что из тебя получится лучший настоящий муж на свете.

Низкий, раскатистый смешок сотряс его грудь.

Я разинула рот.

— Ты только что рассмеялся.

Он уткнулся носом в мою шею.

— Это был кашель.

— Нет. Не волнуйся, я никому об этом не расскажу.

— Что я кашлянул?

Я игриво ударила его по плечу.

— Ты смеялся. Я слышала.

И я была полна решимости сделать так, чтобы это повторилось. Он заслуживал иметь дом, наполненный смехом, а не страхом и тревогой, каким был дом его детства. Я наклонила голову, когда мне кое-что пришло в голову.

— Ты захочешь переехать в дом побольше, когда у нас будут дети?

Он нахмурил брови.

— Зачем нам нужен дом побольше? Сколько детей ты хочешь?

— Нам не нужен дом побольше, если только ты думаешь, что не справишься, деля свое пространство с шумными малышами.

Он пожал плечами.

— Я справлюсь. Ты не ответила на мой вопрос. Сколько ты хочешь?

— Двоих или троих, — или, может, четверых.

— Хорошо. Мы займемся этим через несколько лет. Не хочу пока ни с кем тебя делить. Мне нужно время насладиться тобой.

Он прикусил мою губу.

— Я жадный и эгоистичный, когда дело касается тебя.

— А я разве жалуюсь?

Он провел рукой по моей шее, по груди и вниз к талии.

— Мне нравится это платье на тебе. Помнишь то маленькое черное платье, которое было на тебе на нашем первом свидании?

— Помню.

— Я хочу, чтобы ты надела его для меня однажды ночью. Я сидел напротив тебя в ресторане, чертовски возбужденный. Я продолжал представлять, как нагну тебя над столом и задеру это платье. Ты даже не представляешь, как ты была близка к тому, чтобы я трахнул тебя в машине по дороге домой.

Я бы никогда не подумала, что его также тянуло ко мне, как и меня.

— Кто сказал, что я позволила бы тебе трахнуть меня?

Он ухмыльнулся.

— Ты бы позволила. Ты был так же возбуждена, как и я.

Совершенно верно.

— О, неужели?

— Да. Отчего было еще труднее держать руки подальше от тебя. Но я знал, что, если прикоснусь к тебе хоть раз, то пути назад не будет. И я был прав.

— Да неужели.

— Я всегда прав.

Я фыркнула.

— Временами ты высокомерный осел, но ты каким-то образом это работает в твою пользу. Я даже не знаю, как. Это как твоя сверхспособность или что-то в этом роде.