А русскоязычный психолог из Ольденбурга Наталья Шефер-Шадай совсем иного мнения: «Для наших пожилых земляков уход в дом престарелых воспринимается как приговор. Попадая в новую среду обитания, человек отрывается от повседневного общения с родными и друзьями, не распоряжается в полном объёме своим свободным временем, зависит от помощи других людей, должен корректировать свою социальную роль в связи с новым окружением. Он вынужден на старости лет учиться, как в этом сузившемся жизненном пространстве сохранить себя как личность, не отказаться от своих привычек, взглядов, привязанностей».

А вот мнение восьмидесятилетней Марии Кнобель из Казахстана: «Хочу умереть на родной тахте, а не на казенной постели, хоть и накрахмаленной, но чужой и холодной. Пусть я из комнаты в кухню добираюсь, опираясь на ходунки и питаюсь готовыми замороженными блюдами, разогревая их в микроволновке, но у себя дома хозяйка – я. По субботам ко мне приезжает дочь, убирает квартиру. Она живет вместе с другом-немцем. Так что, о переезде к ней, не может быть и речи. Порой, ко мне на такси приезжает моя старая приятельница. Поболтаем, чаю попьем, в карты поиграем. А в богадельню мы с ней ни за что не пойдем. Лучше сразу на кладбище. Одна наша знакомая продала свою квартиру и подалась в дом престарелых, отдав ему все свои деньги. Получила там за это отдельную люкс-комнату с телевизором и холодильником. Сейчас об этом очень жалеет. Карманных денег ей не хватает даже на такси, чтобы съездить на могилу к мужу или посетить кого-нибудь из знакомых. А из русскоязычных она в богадельне одна, там ей и поговорить-то по душам не с кем».

Наших соотечественников, и в самом деле, в домах престарелых встретишь нечасто. Почему? Во-первых, по мнению специалистов, наши земляки не доживают до столь преклонного возраста, как коренные. Привезенные с родины болячки, подорванный иммунитет, дурные привычки (особенно у мужчин), многочисленные стрессы и огромная психологическая нагрузка, сопровождающие борьбу за свое место под немецким солнцем, оторванность от привычных круга общения и рода деятельности, как известно, здоровья не добавляют.

Во-вторых, привычка жить вместе нескольким поколениям и здесь, в новых условиях, никуда не исчезает. Строя дом, наши люди (особенно жившие ранее в деревнях и райцентрах) планируют место, а то и целый этаж, для стариков, для среднего поколения, для молодежи. И, проживая вместе, совершенно естественно ухаживают друг за другом: сначала бабка за внучкой. Затем – внучка за бабкой. В-третьих, чувство дома для нашей ментальности куда важнее медицинского присмотра. Как писал когда-то Тарас Шевченко: «В своей хате – своя сила, и правда, и воля».

В-четвертых, наш человек просто стыдится перед родственниками, знакомыми, да и перед самим собой отдать родителя в приют. Он живо представляет себя на месте старика и не желает подобной участи, ведь что посеешь, то и пожнешь.

Я вовсе не берусь осуждать тех, чьи родители доживают свой век в домах престарелых. Обстоятельства у каждого сугубо индивидуальны. Конечно, некоторые могут ухаживать за родственниками сами, получая за это деньги по уходу. Но очень часто у многих нет такой возможности: молодые много работают или живут в другом городе. При таких обстоятельствах качественный уход за старыми людьми невозможен. И тогда выход только один…

По долгу службы, мне на родине доводилось бывать в различных домах престарелых. Руководители этих заведений с гордостью демонстрировали мне медицинское оснащение, полученное в качестве гуманитарной помощи из Германии: «Посмотрите, какие замечательные кровати прислали нам немцы. Представляете, они могут сами подниматься, опускаться, поворачиваться влево и вправо. А вот какие тонкие иголочки с пластмассовой насадочкой! Теперь старички не будут во время уколов шарахаться от шприцев с толстыми, шилоподобными иглами. Достаточно подсоединить к иголочке шнур «системы» с лекарством и никаких лишних отверстий в теле. А здесь, в кладовке, у нас, сухое немецкое питание: вот печенье, шоколад, сухое молоко, кофе. В общем, старички наши теперь, как сыр в масле катаются. Особенно, если учесть, что получают на руки двадцать пять процентов своей пенсии. Я тогда чуть было не обзавидовалась их «счастливой» старости. Спустя несколько лет, работая над подобным репортажем на немецком материале, я посетила несколько домов престарелых в Ольденбурге. Тут, конечно, никто не радуется самопереворачивающимся кроватям, удобным креслам-каталкам и шприцам с тонкими иглами. И карманных денег у жильцов домов старости куда больше, чем у их украинских ровесников. И тратится на них в месяц в среднем две-три тысячи евро. И уход за ними осуществляется на самом высоком уровне.

Немецкие дома престарелых, действительно, поражают своим комфортом и хорошей оснащенностью. В каждом из них имеются маленькие бары, кафе или просто холлы для встреч, где можно поболтать с посетителями, выпить вина или пива. Один раз в месяц для пациентов проводят богослужение. Мобильные старички принимают участие в экскурсиях и поездках. Для них организовываются музыкальные и литературные вечера; празднуются дни рождения: регулярно проводятся лечебная физкультура, массаж, психологический тренинг, тренинг памяти и др. Так что, если и считать пребывание в доме престарелых карой божьей, то не лишним будет напомнить, что за карой этой следует еще «постоять» в очереди. Ожидание комнаты на одного человека в среднем составляет от одного месяца до полугода, а для получения отдельных апартаментов и того больше. Мужчинам следует дожидаться вакансии значительно дольше, т.к. в домах престарелых количество мужских мест, как правило, составляет только 20—30% от общего числа.

Так чем же все-таки являются для наших соотечественников немецкие дома престарелых: наказанием или благом? Как известно, абсолютной истины не существует. Все зависит от точки зрения.

Начну с анекдота: «Преподаватель – студенту:

– Вы были в армии?

– Нет. А что?

– Могу устроить».

Иностранец юмора не поймет. То ли дело наш земляк. Он-то как раз в курсе дела, что ученье – свет, а неученье – армия. А потому в вузы у нас ломятся все без исключения, руководствуясь постулатом: «Армия – хорошая школа жизни, но лучше пройти ее заочно». Некоторым это удалось: тем, у кого военная кафедра имелась, кто успел до призыва соорудить двух детей, у кого подсуетились родители, с детства «зачислившие» дитя в аллергики или энурезники.