Темпера.

Дотянуть бы до полудня, вдруг подумал я. А что будет в полдень? Не знаю... Опять блок? Я прислушался к себе. Нет, не блок. Просто понимание, что до полудня сил еще кое-как хватит, а дальше - все. Край. И надо найти себе надежную нору...

А блоков, наверное, больше нет. То есть - наверняка нет. Электрошок это такая сила... как я допер до этой идеи? Ведь тоже должна была быть блокирована? Скорее всего, падение повлияло. Хорошая встряска...

Когда, сидя в танке, я понял, что не смогу ни до чего додуматься, потому что о некоторых вещах мне по-прежнему думать запрещено, я по какому-то наитию соорудил приспособление для электрошока, присоединил провода к батарее релихта и дал на собственный бедный мозг три пятисотвольтовых импульса. Полчаса я был без сознания, кожа на висках обгорела страшно, зато в голове все стало на места. И я понял, куда надо нанести первый визит. Но вот опоздал...

А может, и хорошо, что опоздал. Что бы я с ними делал?

И вообще - если все, что говорит Тарантул, правда... То что тогда нам делать?

Понятно, что делать с террористами. С агентами иностранных разведок. Но с агентами... будущего?..

Несчастная моя голова.

Противодействовать им? Содействовать? Тупо истреблять?

Вернулся Тарантул, поставил чашки. Сходил за кофейником. Потом, отдельно, за сахаром. Четвертой ходкой принес бутылку с остатками коньяка на дне.

– Для запаха, - пояснил он.
– Капель по пятнадцать.

Кофе был что надо - ложка стояла. У коньяка был странный запах зеленых лесных орехов.

– А как эта штука к тебе попала?
– я кивнул на фотографию нас на фоне самолета.

– А помнишь, как меня пытались захватить? После этого я ее и нашел.

– Хочешь сказать, что все это было затеяно, чтобы?..

– Почему нет?

– Черт его знает... как-то не в одном масштабе...

– Дорассказать тебе, что напридумывали мои хлопцы?

– Дорасскажи.

...если иметь возможность передвигаться вдоль мировых линий в обе стороны, причем вне хода времени, то определенную - хотя далеко не абсолютную, как казалось бы - власть над миром можно получить. Правило причинности исключает вмешательство непосредственно в те или иные события - и хлопцы тут же проиллюстрировали это таким примером: вы пытаетесь убить своего дедушку, но безуспешно: вас поражает молния, сбивает извозчик, режет пьяный хулиган, - но зато можно возбудить или погасить колебания выбранных вами линий. Гасить, видимо, легче; возможно, и точность при этом достигается более высокая. Так, например, в бильярде: разбивая пирамиду, самый лучший игрок не может быть уверен в исходе партии. Однако в середине игры даже очень посредственный игрок, украв незаметно со стола нужный шар, может предопределить выигрыш. В случае с царской семьей прекратить колебания линии очень легко: достаточно подбросить исследователям неопровержимые доказательства одной из версий. Этого не происходит, скорее, наоборот: чем больше информации появляется, тем больше возрастает неопределенность, тем, следовательно, выше амплитуда колебаний. Можно предположить, что где-то в будущем эта линия, пересекаясь с какой-то другой, гасит колебания той, не позволяя развиться резонансу - кризису. Это, конечно, чистые спекуляции. Но в рамках этой же гипотезы получает объяснение, скажем, Сахалинский кризис. Где-то в прошлом, относительно недавнем, были стабилизированы некоторые проходящие через ту зону линии, несшие колебания, условно говоря, одного знака. Другие линии, лишенные стабилизирующего противодействия, стали колебаться в резонанс. Возник кризис, в который мы вкатились, как по рельсам, по стабильным линиям... Зачем? Зачем им все это? О, это вопрос! Это вопрос вопросов, который Тарантул и хотел задать, летя сюда вместе с десантом... Допустим, они там, в будущем, страшные эстеты и в то же время полные засранцы. Теребя прошлое, они строят для себя роскошный гармоничный мир. Но, скорее всего, они просто бьются за свое существование, гасят пожар, который вспыхивает у них под ногами... Ведь чем дальше в будущее, тем плотнее становится сеть, сотканная из мировых линий, да и сами линии, сами эти нити становятся тяжелее, что ли. Темп жизни нарастает, число причинно-следственных связей в каждом отрезке нити увеличивается. Наверное, там, в будущем, колебания гасятся с гораздо большим трудом, а резонансы возникают чаще - и бывают куда более разрушительными... Почему бы не предположить, что и мировая линия имеет некий предел прочности, и если ее потрясти как следует...

– Ладно, - сказал я.
– Будем считать, что я кое-что понял. Хотя может быть, понял не совсем правильно... Шеф, мне хотелось бы погасить некоторые колебания... м-м... в себе самом.

– Спрашивай.

– Могу я верить ответам?

– Можешь не верить. На сами ответы это не повлияет.

– Кто вывел на улицы "трубы"?

– Еще не знаю. Вообще про эту кашу я знаю слишком мало. Давай про другое.

– Хорошо. Гейковцы тралили эфир семизначным скользящим кодом. Это?..

– Это из того пакета дез, который они съели. Когда я понял, что Гейко играет в свои ворота, я стал скармливать ему все, что попадало под руку. Надо было сбить его с темпа, заставить нервничать, озираться...

– Код пять-пять-семь-пять-семь-шесть-четыре - что он включает?

– Ты и это знаешь?!

– "Спите, герои русской земли, отчизны родной сыны..." - напел я.

– Молодец... Этот код отключает твою телеметрию.

– Отключает?

– Отключает.

– А включает ее что? А, знаю. "Спит гаолян..." Да?

– Правильно.

– Бомба во мне есть?

– Нет.

Я посмотрел Тарантулу в глаза. Он не удивился моему вопросу, не спросил "какая бомба?" Просто сказал "нет".

– Нет бомбы, сынок, не смотри так. Но вся эта жестяная требуха в тебе - в рамках той программы. Программа сорвалась... Не удалось создать надежной защиты. Рентгений излучает сильно, а слизистая кишечника очень чувствительна. Агент с постоянным кровавым поносом - это, знаешь ли, нонсенс.

– А взрыв в игле?

– Не наш.

– "Тама"?..

– "Тама" нашли еще позавчера. Ты же дал гепо наводку... С вертолета засекли излучение.

– Слава Богу...

– Ты тоже молодец. Вернемся, мой шею. На "Андрея Первозванного" я тебя представлю.

– Всех.

– Посмертно "Андрея" не дают.

– Тогда Кучеренко.

– Если жив - представлю.

– Слуга народа.

– Вольно, поручик... Еще ничего не кончилось...

Это точно, подумал я. Еще все длится и продолжается.