— Может быть, ты и права, — Николай нажал на кнопку звонка. В квартире раздался протяжный трезвон.

— Думаешь, никого нет? — подождал он какое-то время и сделал предположение.

— Он должен быть там, — твердо сказала Елена, — он не стал бы просить меня об одолжении, а затем уезжать из города.

— Спорное утверждение, но, ладно, раз уж пришли, — Николай со всей силы ударил кулаком в дверь, — Саня, ты просил с тобой связаться. Со мной Елена! Открывай!

На первом этаже послышался щелчок дверного замка.

— Похоже, мы сейчас всех соседей соберем, а в квартире никого не окажется, — усмехнулся Николай.

— Но с ним могло что-то случиться!

— Мы не станем ломать дверь на одном этом предположении, — отрезал Николай.

Их разговор прервал истошный вопль, донесшийся из квартиры.

— Ты это слышал? — обеспокоено спросила Елена. Краска отлила от ее лица.

— Да, — опешил Николай.

Он прислонил ухо к поверхности двери и прислушался.

— Кажется, он там сам с собой разговаривает. Какие-то удары слышны.

— Ты уверен?

Николай посмотрел на нее и утвердительно кивнул.

Послышался шум в замке, и в следующий миг на дверную поверхность посыпался град ударов. Николай отшатнулся к середине лестничной клетки и констатировал:

— Похоже у него крыша съехала.

— Убирайтесь, сгиньте, твари! — раздался за дверью крик.

У Елены выступили на глазах слезы:

— Надо… Надо, что-то делать. Кому-то позвонить? Мы же не оставим его просто так?

Николай чертыхнулся:

— Хорошо, я позвоню кому следует. И мы не уедем, пока ты не убедишься, что с ним все в порядке.

* * *

— Открывай, — донеслось до Александра сквозь размытую пелену реального мира.

Александр зло оскалился.

«Ну сейчас вы у меня получите. Старухи треклятые. Это надо же, огреть меня сковородой…»

Он сжал в руках Зверя и на ощупь, едва различая предметы, вышел из комнаты в коридор. Подобрался к выходу, дернул за изогнутую ручку, но дверь не открылась. А в следующее мгновение он вновь ощутил себя на разделочном столе связанным и обездвиженным. Одна из старух замахнулась и вонзила кухонный нож в бедро. Александр завопил от ужасной боли и едва не надорвал голос:

— А-а-а! Убирайтесь, сгиньте, твари!

Через секунду его сознание перекинуло обратно в реальный мир, но боль в ноге никуда не делась. Он заколотил статуэткой в дверь — та затряслась, как под артобстрелом.

— Убирайтесь! Убирайтесь… Убирайтесь. — прохрипел он осипшим голосом и смолк.

Силы кончились, он сполз по стене на пол. Зрачки сузились до небольшой точки.

В другой реальности старухи наносили удар за ударом. Мозг уже давно перестал справляться с интенсивностью импульсов нервных окончаний, и боль, словно снаряд со смещенным центром тяжести, носилась по телу.

* * *

Елена потеребила брелок с ключами от машины и бросила тревожный взгляд на обитую кожей дверь. Пугающие крики и бессвязная речь то и дело еще доносились из квартиры.

— Может подождем на улице? — Николай взял ее за руку, — не думаю, что тебе стоит все это слышать.

Елена согласилась, сделала шаг к лестнице и с недоумением покачала головой:

— Знаешь, странно — еще вчера он вел себя нормально…

— Так прекращай, — поторопил ее Николай и потянул за руку. — Не забивай голову ни мне, ни себе…

Примерно через двадцать минут к дому подъехал наряд полиции, а еще через пять — серая «таблетка» с красным крестом на боку. Из мрачной машины вылезли трое: один — худощавый мужчина в роговых очках, и два бугая в белом.

— Рубашку захвати, — бросил человек в очках.

— Может так справимся? — ухмыльнулся один из санитаров и демонстративно щелкнул костяшками пальцев.

— Я сказал — взять рубашку, — отрезал худощавый.

Санитар что-то буркнул под нос, вытянул руку, более похожую на медвежью лапу, и выгреб из салона машины небольшую сумку.

Человек в очках подошел к автомобилю с полицейскими номерами. Перебросился парой фраз с водителем, дождался пока из нее вылезет грузный человек в форме и махнул санитарам рукой, следовать за ним.

Проходя мимо Елены и Николая, он остановился и без всяких предварительных вступлений сухо бросил:

— Это вы звонили?

— Да…

— Хорошо, оставайтесь здесь.

— С ним всё будет хорошо? — обеспокоенно спросила Елена и прижалась к Николаю.

Врач остановился, повернулся и ответил так мягко, насколько смог выдавить: