— Поштой, Фофан! Не бей его по голове! — вмешался Жека-хорек и снова попытался оттащить за руку совсем разошедшегося главаря.

— Да ты охуел! Место свое забыл? — кулак Фофана прочертил дугу в сантиметре от чудом успевшего отскочить Жеки.

— Падажжи, говорю! Парень-то, по ходу — летун! — закричал Жека, отбежав на пару шагов в темноту.

— Какой, нахуй, летун? Тебе ща будет влетун и в жбан, и в жопу. А ну, иди сюда!

— Да я тебе на пидора отвечаю, летун он! Бикса тоже шамое рашшказывала, что ее предыдущий, ну, шкет у наш был, пожвал, когда подох! — заверещал из темноты Жека. — Это Чувырло шебе летунов ищет!

Фофан остановился на полпути. Похоже, остатки разума вели отчаянную борьбу с природной отмороженностью. Безголосый детина в стороне тупо переводил взгляд с одного товарища на другого, кажется, понимая в этой ситуации еще меньше, чем Артур.

— Ладно, Жека, смотри. Ты клятву дал. Не дай боже он не летун — и ты проотвечался.

Хорек, опасливо обогнув главаря, просеменил к Артуру и потянул его за куртку.

— Да все равно нам пижда от Копченого, ешли завтра не будем в Мешке. Проебем Чувырлу — он вшем нам гланды через жопы вырвет, — разнылся Жека, стаскивая с Артура куртку и разгрузку. Под чьей-то ногой хрустнул основной модуль «Цемры».

— У-у, блядь, бесишь! — кулак Фофана, наконец, достал Жеку, но на этом ссоры между бандитами прекратились.

Довольно быстро жуткая троица обыскала все вещи Артура. Связав парню руки за спиной, бандиты потащили его на юго-восток, в направлении мертвого носферату.

Артур медленно приходил в себя от шока. То ли от боли, то ли от холода — ему оставили только штаны и джемпер — его тело сотрясалось крупной дрожью. С удивлением он смотрел, как бандиты размашисто шагают, безрассудно светя в ночь своими дурацкими фонарями, шаркая, гогоча и шумя. А Черви… они расползались перед ними, стараясь не попадать в круг света. Некоторые твари, кажется, даже не осмеливались вылезти из земли.

Как ни странно, ему стало даже как-то обидно за Червей. Да, они были чудовищами, они убили многих поселенцев, они не дают людям высунуть носа из убежищ. Но они были в некотором роде нормальной, законной частью Ночного мира. В отличие от этой гнусной троицы, нарушающей все возможные правила.

Он никогда не видел ночь такой: неровный купол, созданный желтовато-белым светом керосинок, выхватывал из темноты и раскрашивал ветви, деревья, камни — чтобы снова вернуть их мраку позади. Еще более непроницаемому, чем если бы света вовсе не было.

Для него ночь всегда была другой: или зеленым маревом, когда он опускал на лицо очки, или черным небытием, когда он давал глазам отдохнуть. И умом он понимал, что это их ночь правильнее, исконнее, древнее. Но он отдал бы многое, лишь бы видеть ночь по-старому. Только вот его приборы остались лежать в карьере разбитым хламом — рядом с такой же сломанной и никому не нужной девушкой.

Артур заскрипел зубами, но тут же застонал от боли в поврежденных деснах.

— Че, жубки болят? — участливо осведомился Жека-хорек. — Шлушай, а ты так и не рашшказал, чего бабу нашу уволок? Живые не нравятся, а?

— Она была девушкой моего друга, — неохотно ответил Артур и сплюнул сгусток крови под ноги.

— А, так это кента твоего телка была? — радостно обернулся Фофан, щеголявший в реквизированной у Артура теплой куртке.

— Ой, неудобно вышло, но она была неверна твоему кенту. Иногда по дешять раз в день неверна была, — деланно огорчился Жека.

Ублюдки хором заржали.

— А че порезал ее? — отсмеявшись, спросил Жека.

Артур, слишком занятый анализом повреждений в сломанных ребрах, не торопился отвечать.

— Слышь, тебе вопрос задали! — оплеуха Фофана не заставила себя ждать.

— От Червей вонью загораживался, — прошипел Артур.

— О, а пацан-то прошаренный! — восхитился Жека. — Хороший летун будет. Копченый обрадуется. Из-за Аньки-то Чувырло вечно капризничал. Бабские эти манеры… как там… Иштеричка! — вспомнил он.

— А, да у поселенцев сейчас и пацаны такие, одна пидоросня. Толи раньше бывало… — Фофан пустился в воспоминания, но Артур не слушал его.

«Из-за Аньки, он сказал. Значит, и вправду она».

В свое время они вошли в давешний лог, и бандиты потащили Артура на спину носферату. Он точно не запомнил, как оказался перед постаментом… алтарем? Что эти ублюдки собираются делать?

Удар в живот выбил из него дух. Бандиты налетели на парня и в одно мгновение раздели до гола, да растянули на постаменте.

— Слышь, Жека, чёй-то Чувырло его не берет? — ехидно спросил Фофан, тыкая в шею парню подхваченным с пола щупальцем.

— Та шпит, прошто не чует еще, — забеспокоился Жека.