— Хм… что ж приказы командира не обсуждаются. — Выдохнул. — И из Киры своей инфу вытяни, уложи ее на лопатки, вернее метода еще не придумали. — Поиграл бровями с намеком, а на губах расцвела похабненькая улыбочка. — Если что, «патроны» в тумбочке возле кровати.

Я предупреждающе прищурился. — Без твоих советов обойдусь.

— Ладно, завтра с утреца жди с новостями. — Развернулся и быстрым шагом спустился с лестницы.

Макар — хакер. Один из лучших в стране. В нашем отряде отвечал за сбор информации, взлом и заметание следов. В современных реалиях незаменимый член команды.

В данной ситуации, пожалуй, только ему по силам хоть как — то более подробно прояснить сложившуюся ситуацию.

А мне это жизненно необходимо, чтобы продумать дальнейший план действий и оградить Киру от возможной опасности.

Возвращаюсь в квартиру, замираю в проеме, любуясь девушкой, которая неожиданно появилась в моей жизни.

Кира уже вовсю хозяйничает на кухне, на сковородке что-то скворчит, греется чайник.

Мурлыкая под нос, словно профессиональный повар нарезает овощи.

Поднимает голову, заметив меня. На чувственных губах расцветает улыбка. Серо голубые глаза искрятся.

И меня распирает от ее искренних, ничем не прикрытых эмоций.

— Илья, проходи скорее. Сейчас обедать будем. Или уже скорее ужинать? — Бросает взгляд за окно, где начинает смеркаться.

Ну и как рядом с такой теплой и уютной такой… своей… оставаться равнодушным?

Для себя я уже все решил.

Буду защищать Коган до конца.

Потому что да, признаю — вляпался по самые помидоры.

И теперь мы вдвоем в относительной безопасности на территории пятьдесят квадратных метров, где нет никаких отвлекающих факторов и одна кровать на двоих.

Все, Кира, берегись, рядом с тобой проснулся необузданный дикий зверь.

***

Когда с ужином покончено, я откинулся на спинку стула, наблюдая за Кирой, которая неторопливо пила чай и задумчиво смотрела в окно.

— Поговорим? — Предлагаю просто. За то время пока мы вместе я почти ничего о ней не знаю. А так хочется, чтоб поделилась. Открылась.

— Спрашивай, что хочешь знать. — Смотрит с интересом в ожидании вопроса.

— Ну, тогда начну с банального. У тебя есть семья?

— Бьешь по больному, Илюша. — Пухлые губы усмехаются, демонстрируя чуть выделяющиеся клыки, словно у дикой кошки. Но вот в глазах я вижу горький осадок. — Моя мама была любовницей женатого мужчины, — отставляет кружку с недопитым чаем. — Я незаконнорожденная и росла только с мамой. Отец… периодически мелькал в моей жизни. Выделял деньги, чтобы мы ни в чем не нуждались. Дарил подарки на день рождения. Я не могу назвать его плохим отцом, но и хорошим тоже язык не повернется. Когда мне было семнадцать, мама заболела… отец организовал лучших врачей и больницу, но ее не удалось спасти, и через полгода она сгорела от болезни. — Протягиваю руку, сжимаю в немой поддержке холодные пальчики. — Но за то, что он сделал для нее, я благодарна. В конце концов, он не бросил нас в беде. Поэтому, каким бы плохим он не был, я должна вернуть долг.

— Должна вернуть долг? — Переспрашиваю, не догоняя, о чем она говорит.

Но Кира неловко улыбнувшись, съезжает с этой темы. — Давай дальше, что еще ты хочешь обо мне узнать?

Непроизвольно глажу большим пальцем нежную кожу ее руки, поднимаю глаза и задаю, пожалуй, самый интересующий меня вопрос.

— У тебя есть мужчина?

— В данный момент нет. — Морщится. Забирает руку из моего плена и поправляет волосы. Ей явно не комфортна эта тема.

— Недавно расстались?

— Больше года прошло.

— И какой дурак мог отказаться от такой шикарной женщины?

— Все до банального просто, Илья, одной «шикарной женщины» ему было мало. — Левый уголок губ вздрогнул и приподнялся вверх.

— Действительно, дурак. Хотя тут подошло бы другое более точное определение — мудак. Жалеешь? — Гляжу на ее задумчивый вид.

— Нет. — Уверенно. — Мне абсолютно не нужен мужчина, который с легкостью может променять на другую. — Нежные пальцы обеих рук сомкнулись вокруг теплой кружки.

— А какой нужен?

— У меня простая философия, Илья. Я хочу любить и чтобы меня любили в ответ. Если же нет, значит — не мое. — Пожимает плечом.

— Мне нравится твоя философия. — Тяну, улыбаясь довольно.

— А у тебя какая философия в любви? — Спрашивает, закусывая нижнюю губу.

Какая?

Никогда у меня ее не было.

По серьезному и не влюблялся ни разу, да и со службой в спецотряде как — то не до любви.

Максимум что было — симпатия. Не больше. И то временно.

Только вот сейчас, что — то сбилось в гармонии моего мира.