Нуда обиженно вскинул голову и эмоционально возразил:

— Вот, вы опять смеётесь! Смеётесь без понятия. Словорубщик — это работа по камню, по надгробиям.

Небритый закрыл глаза, откинул голову в кресле и прохрипел:

— Ты, Нуда, не бойся: мы не смеёмся — мы рассуждаем. А если что и неправильно, то мы и поправиться можем. Можем? — спросил он Мяка.

Мяк кивнул, что-то подкрутил в фонаре — и лампа засветилась чуточку ярче. Он облокотился о столешницу и произнёс:

— Нуда, наверное, буквы на камнях выдалбливает. Вот и палец повредил.

— За буковку зацепился, — добавил небритый.

Нуда замотал головой, поднял вверх левую руку, оттопырил перевязанный средний палец и начал объяснять:

— Мужики делают памятники и буквы, а мне — камни подтаскивать. Взяли за еду работать. Хорошие мужики — накормили… Камень палец придавил. Сказали: «Сиди, лечись на бюллетене. Потом придёшь».

— Ага, значить, каменщик ты, а не этот… как его, лысый глаз… словорубщик, — заключил небритый.

Нуда снова замотал головой и обиженно заявил:

— Я словорубщик. Мы там все словорубщики. Так контора называется — словорубочная мастерская. Вы завидуете — вот и всё переделываете, издеваетесь, а это совсем нехорошо. Злые вы, хоть и фанфарик принесли!

Мяк взглянул на недовольного Нуду и произнёс:

— Не сердись, мы не злые — мы глупые. Прости, словорубщик, теперь ты у нас настоящий трудяга!

— Да, трудяга, — повторил небритый. — С камнями работать тяжко. Отдых хороший нужен, а здесь совсем не то, да и холодина жуткая. Надо новое место искать, лысый глаз. Правда, Мяк?

Мяк кивнул головой, встал из-за стола и подошёл к трубе. К его удивлению, труба потеплела.

— Что-то там исправили, — произнёс Мяк. — Труба затеплела.

— Вот и радость: труба затеплела, — просипел небритый. — Место менять не надо, лысый глаз. Слышь, камнетёсец, поспать можно, лысый глаз?

Мяк взглянул в сторону Нуды и заметил, что тот устал и уже кивает носом, закрывает глаза и не очень реагирует на слова небритого. Вернувшись на место, Мяк опёрся локтями о стол, уронил голову на ладони и пробормотал:

— Да, действительно, поспать можно, и место менять не надо.

В полудрёме он вспомнил аккуратную старушенцию на рынке.

— Разве я это просила? — повторила старушенция.

Дядька убрал с весов кулёк со смородиной и изрёк:

— Мамаша, мы можем насыпать вам исключительно крупняк.

— Я вам не мамаша! — последовал строгий ответ. — Жульничаете, молодой человек! Отроку какой пример показываете?

Дядька очень удивился таким словам, даже на некоторое время дара речи лишился. Ну никак он не ожидал от аккуратной старушенции такой реакции на его смородину! Он почти минуту с приоткрытым ртом смотрел на покупательницу, потом взглянул на пацана своего и с усилием выдавил из себя:

— Пардон, мадам, мы всё можем исправить. Вы сами можете выбрать товар.

— Сама? — возмутилась старушенция. — А вы для чего здесь находитесь? Вы обязаны достойно и вежливо обслужить покупателя. Вас что, никто этому не учил?

Дядька вторично обалдел от напора клиентки и несколько секунд подбирал вежливые слова для ответа.

— Гражданочка, — играя желваками, дядька обратился к старушенции, — вам нужна смородина или улыбочка продавца? Мы можем с отроком заулыбать вас на многие лета!

Дядька соорудил стандартную улыбку на лице, легонько подтолкнул растерянного пацана — мол, улыбайся покупательнице — и смиренно сложил руки на животе. Старушенция изобразила сверхпостное лицо, ещё раз осмотрела дядькины лотки со смородиной и заявила:

— Не нужна мне ваша ягода! Я вообще смородину не употребляю, мне принцип торговый важен.

Дядька от этих слов сделался красным и угрюмым. Он опустил руки по швам, сжал ладони в кулаки и, озираясь по сторонам, словно ища поддержки со стороны соседних продавцов, пробубнил:

— Если ягода не нужна, чего же стоять-то здесь?

Старушенция грозно зыркнула на дядьку и произнесла:

— Трепещите, молодой человек, я ещё вернусь!

Она резко отвернулась от дядькиного прилавка и гордо удалилась в сторону мясных рядов. Дядька облегчённо выдохнул и тихо произнёс:

— Уж думал, место менять придётся.

— Место менять не надо, — прошептал Мяк и проснулся.

Небритый, склонив голову набок, тихо посапывал в своём кресле. Нуду вообще было не видно и не слышно.