— Древние тексты часто говорят обо всём иносказательно, вы точно уверены, что имелся в виду весь мир?

— Разумеется, возможно, слово идёт даже о местах под горами, Аннтеране, и даже части стран, где заправляют еретики.

— В книгах также говорится о том, что все народы падут ниц передо мной.

— Поверьте, они уже радуются вам настолько, что готовы пасть ниц при вашем появлении. Пусть это, однако, не вскружит вам голову: постарайтесь быть скромным, даже несмотря на ваши безусловные достижения.

— Сказать по правде, это удивило меня самого. Я приложил гораздо меньше усилий, чем остальные.

Я в красках рассказал о пути по призрачной лестнице, конечно же, умолчав о неудавшемся ритуале и событиях на вершине.

— Видите ли, критерии отбора состязателей отнюдь не случайны. Наше дворянство, как, впрочем, и ваше, по легенде ведёт свой род от Коморра — вождя Первокопов, который стал первым человеком, сотворённым Богиней. Естественно, она будет более благосклонна к потомку своего первенца, что уменьшает вероятность провала. Простолюдины же, дабы не погибнуть, и чтобы уравновесить шансы с благородным сословием, должны соответствовать одному из требований. Совершивший подвиг не убоится риска, но и не будет геройствовать без надобности. Рождённый в День Пепла, по древнему поверью, наделён особой силой применять и отражать заклятия, и хотя все свитки с ними считаются уничтоженными, традиция сохранилась. Наконец, обладатель Слезы Богини способен по своей воле путешествовать в Земли Тумана, как это и случилось с вами.

— Значит ли это, что я избран Богиней для чего-то большего, чем предполагал?

— Я же говорил: не возгордитесь тем, что исполнено не вами. То, что вы подошли с трёх сторон — просто совпадение. Дары Богини и дары Тёмных Сил не отличимы между собой, и как распорядиться ими, решать только вам. Чем бы ни одарила вас Богиня, воспользуйтесь этим во благо человечества! К слову, Маддон был потомком Коморра, рождённым в День Пепла, обладал Слезой и, ещё до того, как стать вождём, совершил немало подвигов. Но то, как он распорядился даром Богини, до сих пор заставляет Горы содрогнуться. Будьте лучше, не повторяйте его ошибок!

По лицу Товена было заметно, что он недоволен моей победой. Он был сильнее, быстрее и моложе меня, гораздо лучше подготовился к состязанию, но всё равно проиграл.

— Как посмотреть, господин Альп! — я как мог пытался подбодрить его, — Зато теперь вы взрослый мужчина, хотя вам ещё нет и шестнадцати лет, да к тому же на следующий год вам обязательно повезёт!

— Вы сделали то, что не удавалось никому в течение пяти сотен лет! При этом вы даже не имели намерения этого сделать!

— У тебя всё ещё впереди. Подумай лучше о том, чем займёшься дальше!

— Я хотел бы продолжить путешествовать с вами, хоть вы и обошли меня.

— Разве пристало новоявленному лорду Альпу из Браула ходить с обычным гонцом?

— Теперь вы не обычный гонец, если только не захотите вновь зарабатывать своим семейным ремеслом. Я с удовольствием пойду с вами, но более не на правах оруженосца. Теперь мне полагается свой собственный оруженосец. Ну… или хотя бы слуга.

— Как насчёт Ваула? Ему некуда пойти, если он пересечёт границу, его могут отправить в рудники, или копать туннели, или ещё чего похуже. Если же его наймёте вы, он станет вашим телохранителем, и тогда ни у кого не возникнет к нему вопросов.

— Да, мы очень подружились, когда стали спускаться, а затем, не обнаружив вас на земле, полезли туда, где вас видели в последний раз.

— Должно быть, увиденное вас не обрадовало?

— Ещё бы! На том месте, в которое била молния, оказалась стена из стекла. Я был уверен, что вы навеки замурованы в скале. Увидеть вас на следующее утро было крайне странно! Я понимаю, что нельзя рассказывать о том, что было на вершине, но почему вы не расскажете о том, как вы спустились?

— Да в который раз говорю — я не могу этого вспомнить. Я просто проснулся у восточного склона и побрёл на юг, где и увидел вас. При этом всё моё имущество — даже копьё, которое я оставил перед тем, как залезть на скалу — было при мне.

Зависть Товена таяла по мере приближения к Хиттену, также как весенний снег; к приезду в столицу от неё не осталось и следа. Оказавшись там, мы первым делом пошли в дом Стумов, где нас встречали семейства Стумов и Альпов в полном составе: помимо уже знакомых мне Кенода, Нагены, Адолы и Кальгена, в большом зале присутствовали мать Товена Зула и два его брата — Ворден и Тиен, а на пороге нас уже ждали многочисленные слуги обоих семейств. Нас приняли как героев, и все прежние конфликты были забыты. Был устроен пир, и в течение вечера у меня состоялось несколько приватных разговоров.

Первой ко мне подошла Адола и отвела в одну из дальних комнат. Уверенный во взаимности своих чувств, я осмелел настолько, что взял её ладонь в свои руки и прикоснулся к ней губами. Юная госпожа Стум просияла:

— Я так рада, мой господин! Наши мечты свершаются! Теперь вы свободны, и вы герой, ах, если бы вам смоглось стать рыцарем, я бы… Да что это я, говорите же, как вы это сделали?

— Случайность. Проведённый ритуал не сработал.

Я в красках поведал ей о подробностях своего восхождения.