– Опоздание – это риск, - продолжал отец. Единственным источником звука был его голос. Никто и никогда не смел перебивать Альфу, – Риск быть обнаруженными. Правило, о возвращении в лес Патрии до двенадцати часов, было установлено мною, альфой, с целью обезопасить полуволков по всей Алиене. Однако, мои собственные дети вчерашним днем предпочли забыть о существовании данного правила. Нужно ли мне напоминать о том, почему возвращение до двенадцати часов так важно для таких, как мы?

Риторический вопрос повис в воздухе, но Амелия взяла на себя инициативу продолжить:

– В двенадцать часов происходит вынужденное перевоплощение, – сказала она, – Но, отец, я же не...

– Коль ты являешься членом племени Патрия, ты обязана следовать нашим законам, даже если не являешься полуволком, – перебил ее Мальком, не скрывая ноток гнева в голосе. Советники вокруг закивали, кто-то не скрывал презрительности во взгляде. Вот теперь, девушка почувствовала себя неуютно. Не зная, куда деться от стыда, она впилась глазами в твердую землю.

– Это моя вина, отец, – сказал Дэн. Советники стали еще тише, сейчас тишину уже можно было назвать гробовой. Конечно, ведь говорит бета – правая рука, и по совместительству, сын альфы. Даже если кто-то таил ненависть к Дэну, на него не смели, в отличие от Амелии, смотреть с укором. Осмотревшись, Амелия убедилась в своей правоте. Многие советники почтительно опустили глаза.

– Вечером, я позвал с собой сестру с целью прогуляться за пределами леса Патрии, – говорил Дэн, – Но, несмотря на присущую мне бдительность, я потерял дорогу назад. Мы заблудились, и вернуться к двенадцати часам казалось невозможным, ибо я не имел понятия, где нахожусь. Я полностью признаю свою вину, и прошу советникам учитывать это при вынесении окончательного вердикта.

Коротко и ясно. Дэн заговорил первым, давая Амелии понять, какой версии «правды» стоит придерживаться. Теперь, девушке главное выглядеть также убедительно, как и брат.

– Мы принимаем ваше слово, Дэн Запанс.

Эти слова произнесла Шона, белая волчица, заставшая их той ночью врасплох у хижины. Странно, что Амелия заметила ее только сейчас – она выделялась среди остальных советников своими пышными волосами, которые никогда не собирала в прическу. Как бы девушка не старалась перехватить ее взгляд, Шона не поддавалась, так как смотрела на Дэна, и была единственной из советников, позволившая себе такую вольность. Но Мальком Запанс не замечал гипнотизирующего взгляда Шоны в сторону сына, он только кивнул, принимая ее слова, как советника. Остальные, в поддержку женщины, произнесли такую же фразу. Амелия могла поставить на что угодно, что ни один из советников, кроме самоотверженной Шоны, не мог решиться заговорить первым после слов самого беты, поэтому дожидался того смельчака, кто возьмет на себя эту ответственность.

– Хорошо, – сказал отец, – Твои слова мы возьмем в рассмотрение. Ник Запанс, мой второй сын, предлагаю и тебе изложить причину своего опоздания. И пусть сказанное тобой будет лишь правдой и только правдой.

– Я... – Ник прочистил горло, голос его прозвучал хрипло и неуверенно, но спустя секунду он взял себя в руки, – Да, отец. Я, как обычно, катался на мотоцикле по вечерней Алиене, в мои планы не входило опоздать и на минуту. Ровно в десять часов, я вернулся к лесу, но дойдя до хижины понял, что моих братьев и сестры нет на месте. Тогда, я ринулся обратно, предчувствуя неладное. Я знал, что у них в запасе еще два часа, но нутром ощущал, что творится что-то из ряда вон. Я остался...чтобы дождаться их.

Ник не поднимал своих желтых глаз на советников, чем в очередной раз доказал точное различие со старшим братом. Соответственно, советники не стали дожидаться конца его речи, хотя Амелия могла поклясться, что Ник хотел добавить что-то еще.

– Мы принимаем ваше слово, Ник Запанс, – сказал, в этот раз, советник Кларо, выглядящий подобно старому мудрецу из древних сказаний. Кларо в племени Патрия, помимо статуса советника, занимал место учителя, отвечал за образование полуволков и подкидышей. По натуре своей он был человеком добрым и отзывчивым, но Амелия знала, что он не пользуется должным уважением у отца. Мальком, ее отец, самим будучи достаточно образованным альфой, выступал против обучения нового поколения полуволков. Им, по его мнению, стоит сосредоточиться на слиянии с природой, а не поддаваясь человеческому соблазну тяги к высшим знаниям, сделать это будет гораздо проще. Сама Амелия на этот счет не имела определенного мнения – ну, думает так альфа, и что? Решение-то выносит совет, а запроса на рассмотрение данного вопроса отец не выдавал. Значит, полуволки и подкидыши имели полное право на обучение у Кларо.

Ник, поднявший глаза на Кларо после его вмешательства, удовлетворенно кивнул. Кларо вряд ли проголосует «за» суровое наказание, от этого осознания у Ника, кажется, отлегло от сердца.

– Виль Запанс, – громко огласил отец. По спине Амелии пронесся пласт мурашек. С каждым названным именем, тон отца становился все менее ровным. Это означало одно – потихоньку, Мальком теряет контроль, на который, по всей видимости, настраивался всю ночь после поисков.

Виль тоже это отметил, поэтому вовремя принял виноватое выражение. Хотя, может быть, он даже не притворялся, а на самом деле ощущал себя далеко не в своей тарелке. Амелия старалась расслабить его подбадривающей улыбкой, иногда она чувствовала потребность заботиться о нем, словно это он на самом деле был младшим из Запанс, но ее улыбка осталась не замеченной задумчивым Вилем, зато привлекла внимание холодной Шоны. Та медленно покачала головой из стороны в сторону – ой, какое разочарование в поведении единственной дочери Малькома Запанса, стыд и срам! Амелия подавила желание показать ей язык.

– Я... – Виль, прям как Ник, заикнулся в самом начале. Но, по сравнению с вовремя собравшимся Ником, ему понадобилось долгих несколько секунд, чтобы приноровиться к анализирующим взглядам, – Я...

– Прошу тебя, Виль, сын мой. Пусть сказанное тобой будет лишь правдой и только правдой, – почти умоляюще произнес Мальком. Ключевое слово – почти. То был лишь притворством, чтобы заставить Виля обойтись без лжи.

Но мало кто знал, что младший сын Малькома способен на еще более искусное притворство. Несомненно, с использованием пирога из лжи, под кремом из присущего ему шарма.