Сейчас же всё было по-другому.

После кофейной тележки Ник потащил меня через квартал, где мы вошли в неприметное многоквартирное здание. На вопросы он не отвечал, просто шёл вперёд. Мы поднялись лифтом на последний этаж, прошли по длиннющему коридору и зашли в техническую каморку, а потом Ник жестом указал мне на лестницу между двумя ржавыми котлами, которая, судя по всему, вела к какой-то решётке.

— Я полезу первым и открою люк, если ты подержишь мой стаканчик.

Я моргнула. — Эм, что? Какой ещё люк?

Он протянул мне свой дымящийся напиток и, глядя прямо в глаза, спросил: — Ты мне доверяешь?

Я просто кивнула и протянула свободную руку.

— Хорошая девочка, — он отдал мне свой стаканчик, развернулся и начал карабкаться по лестнице бог знает куда. Я слышала стук его ботинок по каждой металлической ступеньке, потом какие-то железные скрипы, прежде чем порыв ледяного ветра пронёсся вокруг меня, и котельная наполнилась светом.

— Я иду за кофе, — услышала я его слова, когда он спускался назад, — так что даже не думай лезть с занятыми руками.

Секундой позже он спустился передо мной и взял свой кофе.

— Тебе, должно быть, стоит подняться первой, так что если ты поскользнёшься, я буду здесь, чтобы смягчить твоё падение. Как думаешь, сможешь подняться с одной рукой? Если нет, я оставлю свой стаканчик здесь, а твой понесу.

— Вау, — я посмотрела на люк и сказала: — Какое галантное предложение.

Он поднял брови и сказал: — Ну или мне очень нравится вид того, как эти кожаные штаны обтягивают твою задницу.

Скажи это кто другой, я б по морде дала. Но его лукавая усмешка подсказывала мне, что он сказал это нарочно, потому что знал, что это меня заденет.

Я закатила глаза и принялась взбираться наверх.

Поднявшись по лестнице и оказавшись на крыше, на меня обрушился ледяной зимний воздух. Ник появился позади меня, и прежде чем я успела осмотреться, он сказал: — Закрой глаза.

Я послушалась, но проворчала: — Кажется, на крыше это не лучшая идея.

— Знаю, знаю, — сказал он, и я почувствовала, как он взял мою свободную руку и повёл меня. — Но я обещаю не убивать тебя. Просто не хочу, чтобы ты увидела это до тех пор, пока не встанешь в идеальное место.

— Я уже видела город с сорок второго этажа. Насколько это может быть круче?

— Ты даже не представляешь. — Я позволила ему вести меня, обходя разные предметы, пока наконец он не остановился. Его тёплое дыхание коснулось моей щеки, когда он наклонился ближе и тихо сказал:

— Ладно, Эмми, открой глаза.

Признание № 15

В седьмом классе я записалась на баскетбол, думая, что это сделает меня популярной. Играла в розовых конверсах, и за весь сезон набрала два очка от силы. Короче говоря: не прокатило.

Открыв глаза, я затаила дыхание, поражённая красотой. Если вид с небоскрёба захватывал своим размахом, то здесь я словно утопала в объятиях любимого города. Мы находились прямо в сердце Старого рынка, возвышаясь над ним, наблюдая за прогуливающимися людьми, конными экипажами и величественным фонтаном, установленным прошлым летом.

Мы были внутри Старого рынка, а не над ним, но оставались невидимыми.

Это было захватывающе. Я прошептала: — Это волшебно.

— Верно? — сказал он, глядя на что-то на горизонте. — Моё любимое место в городе.

— И снова, кто ты? — я сделала глоток густого сливочного кофе с шоколадом и посмотрела на его волевой подбородок. — Как ты узнал об этом месте?

— Мой брат раньше жил в этом здании, — ответил он всё ещё глядя куда-то вдаль. — Поэтому каждый раз, когда я приезжал к нему, мы всегда проводили время здесь, наверху.

— Повезло. Мои братья мелкие, да и вообще не родные. А где он теперь живёт?

Я смотрела на фонтан, но когда Ник не ответил, я повернулась к нему. Теребя манжеты рукавов, он вздохнул и сказал: — Да, это неловко. Его… нет в живых.

О нет. Та авария. — Ник, я…

— Он погиб в аварии на квадроцикле.

— Ник, прими мои глубочайшие соболезнования.

Он пожал плечами. — Всё хорошо, не то чтобы это произошло недавно. То есть, прошёл уже примерно год.

— Год? Это совсем немного времени. — Год, словно это было вчера.

— Всё нормально, — он не выглядел опустошённым, как после свежего горя. Он выглядел… отягощённым. Истощённым. Изнурённым этим, когда он устало улыбнулся мне. — Я не хотел сваливать это на тебя. Об этом странно говорить.