Он в злом, отчаянном, взбешенном недоумении. Сильнее этого недоумения только... его желание меня.

И – гад такой, сволочь... я ведь тоже хочу его до помутнения рассудка. Хочу – пусть мне плохо, зло и больно, пусть бесит он меня, как дьявол – хочу... И он видит это. Видит меня насквозь – и нас с ним колотит на пару.

— Кати... да еб твою мать... – уже почти жалобно скулит он, срывая с меня трусики. – Что с тобой, а...

Рик шлепает меня голой попой прямо на стол и с мучительным полустоном-полуревом вваливает член в мою киску, мокрую от стервозного возбуждения.

— Ты че, а... – он толкает меня, толкает, рвет зубами блузку, лифчик – не на них он злится, этот волчара.

Ему хочется мяса – и он грызет мои сиськи, гонит мне на глаза взбудораженные, помешавшиеся, радостно-злые слезы, слезы дикого экстаза. В экстазе этом я поощрительно похлопываю его по затылку, чтоб не прекращал терзать меня.

У меня голова кружится от его злобной любовной дикости. Я с наслаждением царапаю ему спину, вонзаю ногти ему в задницу – он не один такой, мне тоже мяса хочется.

— Кончай, стер...вочка... – рычит он мне в шею одними только зубами.

Он даже раньше моего понял, что я собираюсь делать, потому и смеет приказывать мне.

— А-а-а... ты... сволочь... гад... рычу я – и кончаю.

И он в ту же секунду заливает мою киску спермой: — М-м-м... на те... на-а....

Как быстро заварилась буря, каким огнем полыхнуло, раскололось небо. Дождь... снег... град – все это только что подарили мы друг другу в порывах злого ветра, холодного, исполосовавшего нам щеки, спины, кожу. Мы мокрые от пота, от спермы... залитые дождем... или слезами...

Мы кончили, но чувствуем – на этом ничего не кончилось. Не успокоилось ничего. Разорвалась взрывчатка, а глыба так и стоит неповрежденная. Это лишь трахательное интермеццо и всё между нами так же, как было до него.

Мы утираемся, запахиваемся наскоро. Мы едва переводим дух с измотанными, злыми стонами, и – мечем уже, мечем друг в друга шаровые:

Я: — Так ты мне приказываешь? Используешь меня? А ты кто такой вообще?..

Рик: — Ты охуела? Тебе мало? Не доебали?..

Я: — А тебе мало? Тебя не доебали?..

Рик: — За языком следи!

Я: — Ты за языком следи! Я для чего тебе?..

Рик: — Думай башкой.

Я: — Ты башкой думай. Ты на хрена меня с собой брал?..

Рик: — А кого мне еще брать? Нину, что ли?

НЕТ!!! УБЬЮ ЗА НИНУ!!! Этот дикий срач – это наше! Только НАШЕ!!!

Я: — Меня не ебет – бери Нину! Бери!

Рик: — Стерва!

И шлюха, да?! Грубая, вульгарная, злая. С кем поведешься, от того и наберешься – но он мужик, ему-то можно?! Да?!

Морально опустившиеся любовники выясняют отношения. Грязь. Разврат и деградация. Да? Нет, ни хрена!

И... если стерва, значит, можно еще постервозить:

Я: — Бери Нину!!! Бери свою Нину и иди нахуй!!!

Чистенькую Нину. Правильную Нину. Неискушенную, незапятнанную. И не такую прожженную тварь, как я. Да? Нет, ни хрена.

Рик: — Ты че орешь, а?..

Я: — Иди нахуй, сказала!..

Рик: — Чё?!..

Я: — Пошел вон отсюда!..

Рик: — Ты чё?!..

Я: — Вали! Видеть тебя не хочу!

Видеть. Тебя. Не хочу.

До нас доходит то, что я сказала, до него первого, до меня второй, но почти синхронно с ним. И больше мы ничего не говорим.

Он сжал кулаки, грудная клетка его вздымается, ходит туда-сюда. Он жарит меня полубезумным, затравленным взглядом, в глазах мерцает что-то, не янтарь – стекло... Оскаливается, словно от боли, стискивает зубы, опускает голову, разворачивается...

...тебя... не хочу...

Сказала, но сама не отворачиваюсь – смотрю, как он выходит... вышел... Слышу его удаляющиеся шаги... потом не слышу...

Тихо. Пусто. В глазах пусто, в голове пусто, в сердце... пусто. Наверное.

...не хочу...

Наконец-то.

Край как надо было, думаю сквозь слезы – вот они. У него тоже были?.. Не были?.. А, ну их, пусть идут. Пусть хлещут. Пусть.

Так возвращается буря. Она пройдет все равно.

И всё потом. Потом – всё.

После разрыва с Риком я присматриваюсь к себе, будто со стороны наблюдаю. Подмечаю, что словно вернулась после изнурительно тяжелой, очень шумной смены. Хоть посменно я никогда не работала – не довелось – но представляю, что это такое. И если представления мои верны, то у меня сейчас так и есть – измотана, угроблена, устала. Выстояла смену, теперь поспать бы, но в голове шумит и спать не можется.