Я двумя пальцами поворачиваю её лицо к своему, хмурясь.

— Ты украла у меня моего сына.

У этой женщины хватает наглости ухмыляться. Как я уже сказал, Иден такой же, как его мать.

— Это задевает твоё самолюбие?

Я киваю, прижимая руку к сердцу.

— Очень похоже на это.

Эмори выпячивает нижнюю губу, надув губы с фальшивым сочувствием.

— А если тебе почесать спинку, тебе станет лучше?

Я качаю головой, затем слегка наклоняю её, когда обдумываю предложение. «Почесать спинку» звучит неплохо.

— Если подумать…

Я стягиваю рубашку через голову и бросаю её через всю комнату на пол.

— И это всё? — спрашиваю я, наблюдая, как моя жена убирает свою тарелку в сторону. Там осталось около половины.

— Да, мне жаль…

Я заставляю Эмори лечь. Забравшись на кровать, я нависаю над ней. Не полностью, потому что я не хочу раздавить её, но достаточно, чтобы, по крайней мере, моя верхняя часть тела была прижата к её. Моя голова покоится прямо на её груди, её руки обвивают мой торс, так что она может водить ногтями вверх и вниз по моей спине.

— Не извиняйся, дорогая. Всё в порядке. Маленькими шажками, помнишь?

Трудно избавиться от вредных привычек, но это возможно. И пока Эмори продолжает пытаться, это победа. Я мурлычу в грудь своей жены, более чем довольный тем, что моя голова лежит на одной груди, а рука — на другой.

— Что бы сказали твои друзья, если бы увидели тебя таким? — насмешливо спрашивает Эмори.

— Мне всё равно, — бормочу я. — Они, вероятно, делают то же самое со своими девушками.

— Ведёшь себя как «Мистер Крутой парень», а потом хочешь, чтобы с тобой нянчились?

Я киваю.

— Это есть в справочнике для бойфрендов: будь защитником, когда тебя окружает опасность, и получи награду, когда вернёшься домой, в виде поглаживаний по спине от того, кого ты любишь.

Я не думаю, что существует настоящее руководство для бойфрендов, а если и есть, я не хочу знать, что за старик его написал. Возможно, мне следует написать свой собственный, просто чтобы я мог доказать его существование. Назову его: «Как быть хорошим парнем, как в книжках». Некоторым парням это нужно.

— Что же тогда говорится в руководстве для мужей?

— То же самое, но мужья получают гораздо больше поцелуев, чем бойфренды.

На короткое мгновение я поднимаю голову, вытягиваюсь достаточно, чтобы украсть поцелуй у своей жены.

— Я вижу, — Эмори хихикает, запуская одну руку мне в волосы, чтобы помассировать кожу головы.

Боже, я не хочу, чтобы она останавливалась, вообще.

Проходят минуты или часы, а Эмори всё ещё растирает мне спину. Единственные звуки в комнате — это наше дыхание и редкие звуки, издаваемые Иденом во сне. Если бы я не почувствовал, как шевельнулась рука Эмори, я бы даже подумал, что она заснула.

— Папа.

Брук вразвалочку входит в спальню, её босые ноги стучат по мраморному полу так громко, что с таким же успехом можно было топать. Я не реагирую, потому что знаю, что Брук примерно в двух секундах от того, чтобы запрыгнуть мне на спину, чтобы убедиться, что я не сплю. И если бы я спал, то тогда бы проснулся. Для неё это беспроигрышный вариант. Даже если я отреагирую, она всё равно запрыгнет мне на спину или сделает что-нибудь ещё. Как обычно.

— Я думаю, он спит, Бруки, — слышу я, как Эм говорит мягким тоном, всё ещё проводя ногтями вверх-вниз по моей спине. Если она продолжит это делать, я, возможно, действительно засну.

— Но он не сказал «ночки-ночки».

Матрас прогибается, когда Брук забирается на кровать и подползает ко мне. Даже с закрытыми глазами я знаю, что она сидит прямо передо мной и смотрит на меня в замешательстве.

Я думаю, что в мире моей дочери она единственная, кто должен спать, потому что каждый раз, когда она просыпается, а я ещё сплю, она обязательно будит меня. Хотя Эмори разрешено спать, так что Брук просто ненавидит, когда я сплю.

Внезапно я чувствую, как Брук кладёт руку мне на лицо, прежде чем сама открыть один глаз.

— Ты не спишь, папочка?

— Нет.

— Но ты только что говорил, папочка.

— Не думаю.

Я сильнее зарываюсь головой в грудь своей жены, слыша её милое хихиканье. Мне нравится, как Эмори хихикает. И её улыбка. И то, как у её глаз появляются морщинки. И маленькая ямочка, которая появляется на правой стороне лица. И я люблю её. Только её. Всё, что связано с ней. Даже тот факт, что она ненавидит еду.

— Можно мне переночевать здесь сегодня? — спрашивает Брук.

Я переворачиваюсь на спину, несмотря на то что хотел бы просто лежать здесь всю оставшуюся жизнь. Создавая между мной и Эм больше пространства, чем хотелось бы, я киваю Брук, чтобы она легла между нами. Она делает это без колебаний.