– Я передам тебе флэшку. Но при одном условии.

Кажется, Эльконто даже опешил от такой наглости. По комнате разнесся его натужный смех.

– А ты не промах, детка! Ладно, давай говори, чего ты хочешь? Денег?

– Флэшка будет у тебя завтра. А после мы с сестрой уйдем вдвоем, и никто из твоих ребят никогда больше не посмеет тронуть нас пальцем. Ты забудешь наши имена и лица. А мы забудем твое. – Ненависть сжирала изнутри, но Лилит игнорировала это поглощающее чувство. Сейчас это чревато последствиями.

– Ты просишь невозможного. Малышка, забыть такое лицо, как у тебя, дорогого стоит. Ладно, даю слово.

– Теперь я хочу увидеть сестру.

– Хорошо, Глория тебя проводит. – Как по команде в комнату вошла женщина из госпиталя и глянула на Лилит. Вот почему ее лицо было знакомо. Она работала на Дона.

– Идем. – Произнесено с улыбкой, удивительно не вяжущейся со зловещей обстановкой во всем доме.

Лилит проводили по просторному коридору к лестнице и указали на дверь, ведущую, как она раньше думала, в солярий. Но она ошиблась. Это была небольшая комната, единственное окно в которой завешено портьерой. У правой стены стояла кровать, окруженная каким-то медицинским оборудованием, наподобие того, что она видела в больнице. В комнате было темно, но сквозь шторы пробивалось закатное солнце.

– Лил, это ты? – тишину нарушил скрипучий шепот Кейт.

– О господи! С тобой все в порядке? Как ты себя чувствуешь?

Привыкнув к темноте, глаза Лилит различили худую фигурку, укрытую простыней. Она бросилась в объятия сестры.

– Голова раскалывается и кажется, что во рту у меня пустыня Сахара, – попыталась пошутить Кейт. Но попытка не удалась, она зашлась в безудержном кашле.

– Ты что-нибудь помнишь? О той ночи?

– Урывками. Я спала, услышала какой-то звук, встала проверить и застала в твоей гостиной двух мужиков, которые рылись в шкафах. Один из них вырубил меня. Следующее, что помню, как они пытались привести меня в чувство и выяснить, где флэшка… – на этом ее голос сорвался от переполнявшей его горечи. – Кто-то вошел и спугнул их. Следующее, что я помню, это как просыпалась в больнице, и медсестра обрабатывала мои раны. – Новый приступ кашля заставил её замолчать.

– Послушай, Кейт, надо быть начеку, тебе придется пока побыть в этом доме, но завтра в полдень я приду за тобой. Как только все закончится, мы уедем куда-нибудь вдвоем, где нас никто не найдёт, и начнем новую жизнь, ладно?

Голос подвел Лилит, в нем слышались нотки отчаяния и решимости. Такой сестру Кейт еще никогда не видела.

– Ты уходишь? Не оставляй меня, Лил. Прошу.

– Прости, малышка, я должна, но обещаю, что это в последний раз. И помни. Завтра в полдень.

Пока сдерживаемые слезы не хлынули из глаз, Лилит быстро чмокнула сестру в лоб и вышла в просторный холл. Прочь из этого дома, прочь от дьявола, который втянул ее в свои грязные дела.

– Но это в последний раз, – поклялась Лилит. – В последний раз.

В лаборатории штаба было на удивление тихо. Хэнк шел по мраморному полу, и его шаги отдавались эхом в просторном помещении с белоснежными стенами. Повсюду идеальный порядок. И ни одного служащего.

Подходя к кабинету, Хэнк уже занес руку, чтобы постучать, но дверь открылась, и в проеме появился Рэнди.

Каждый, кто видел его впервые, мог подумать, что этот парень едва сошел со школьной скамьи, уж очень он молодо выглядел. Тощие руки и ноги, очки, закрывающие пол-лица. Находящиеся в вечном беспорядке каштановые волосы. Белый халат наброшен на старый, затертый до дыр свитер. Брюки, казалось, он не гладил вообще, обычно на них была куча складок, будто он в них спал. Но мало кто догадался бы, что за неярким фасадом внешности скрывается острый как бритва ум. Казалось, что он знает все обо всем. Рэнди мог рассуждать на любые темы: от конструирования ядерной бомбы до производства рыбных консервов. Хэнк никогда не считал его чудаковатым, скорее видел в нем друга, на которого можно положиться. В голове у которого каждую минуту находились решения для сотен задач.

– Я ждал тебя, проходи, – пригласил Рэнди, отходя в сторону. – Хотел показать тебе последнюю разработку, думаю, ты оценишь.

Его кабинет был полной противоположностью всей лаборатории, тут царил хаос, стол был завален бумагами, на стенах то там, то тут виднелись стикеры с какими-то бессмысленными надписями, шкафы ломились от неизвестных приборов и техники. Хэнк пробежал взглядом по помещению, которое, сколько он себя помнил, всегда находилось в таком состоянии, и сосредоточился на Рэнди.

– Мне всегда интересно послушать про твои новинки, но сейчас я пришел по делу. – Хэнк поймал заинтересованный взгляд друга и продолжил: – Скажи, тот препарат, что ты мне дал, он, кхм, имеет какие-то побочки?

На лице Рэнди появилось озабоченное выражение.

– То обезболивающее? Если принимать его по инструкции, одна таблетка в день, то побочных симптомов почти нет. Препарат очень сильный, поэтому большие дозы противопоказаны. Побочки проявятся только в случае передозировки. Головокружение, тошнота, сонливость, иногда рвота. А что случилось?

– Довольно щекотливая тема, Док. Оно не вызывает в организме дисфункции? Ну, по мужской части?

– А что, какая-то цыпочка ушла от тебя неудовлетворённой? – всезнающая улыбка тронула губы Рэнди. Но он тут же стал серьезным. – Нет, подобного рода побочек нет. Я же не враг тебе, вот если бы ко мне зашел Тони с двадцатого этажа, я мог бы ему подкинуть такое. Уж очень он скользкий тип. Не нравится мне, как он тут рыскает, как будто что-то вынюхивает.

Тень озабоченности прошла по лицу Хэнка.