"Я не могу". Я переворачиваю нас и прижимаюсь к ней. "Я не могу перестать любить тебя. Не думаю, что когда-нибудь перестану". Она хватает меня за лицо и притягивает мой рот к своему. Я погружаюсь в наш поцелуй, пытаясь наверстать упущенное за десять лет. Мой нос касается ее щеки, покрытой слезами, и я не могу сдержать переполняющее меня чувство, которое взрывается в моей груди.

Это за гранью счастья, за гранью похоти, за гранью этой чертовой жизни. Она моя и в этой жизни, и в следующей. Внезапно я спрашиваю себя: что такое десять лет, когда у нас есть вечность?

Я едва успеваю отпустить ее, как она отстраняется от меня, тяжело дыша и глядя на меня полными эмоций глазами. "Я люблю тебя, Финнеас Фокс". Мои легкие каким-то образом находят способ дышать, несмотря на тяжесть ее слов, врезающихся в меня с силой тысячи комет.

Моя челюсть болезненно сжимается, а горло сжимается в тугой комок. Я не могу отвести от нее взгляд, весь мой мир заключен между ладонями. Она протягивает руку и проводит большим пальцем по моей щеке. "Надеюсь, это слезы подсолнуха".

Я фыркаю, сглатываю комок в горле, подаюсь вперед и зарываюсь в ее шею. "Черт, я так тебя люблю". Я чувствую, что разрываюсь на части, мои ребра трещат, а сердце вылетает в ее сердце.

Она обхватывает меня за голову и плечи, крепко прижимая к себе. Но, черт возьми, она недостаточно близка. Я целую ее шею, на моем языке соленый пот прошлой ночи. И я хочу большего. Я вдыхаю аромат ее волос и целую дорожку по ее ключицам, слизывая кровь и посасывая сосок.

Она выгибается и проводит пальцами по моим волосам. "Покажи мне", — говорит она с придыханием, протягивая руку между нашими телами, чтобы обхватить мой член и направить его в ее киску.

Моя широкая головка врезается в ее киску, и я хватаю ее за лицо, глубоко целую ее, погружаясь в нее, глотая ее стоны, как будто они были воздухом. В том, как я медленно вхожу в нее, нет ничего торопливого или грубого.

Она цепляется за мои плечи, сильно прикусывая губу, пока я нахожусь в ней на самом интересном месте. Наши затаенные дыхания заполняют пространство между губами, а нежное удовольствие пробегает по позвоночнику.

Если прошлая ночь была лесным пожаром, то сегодняшнее утро — это тепло очага. Основа дома. Дома, который мы обрели друг с другом и друг в друге.

Ее киска трепещет вокруг меня, а ее поцелуи становятся умоляющими по мере того, как ее удовольствие закручивается. Я продолжаю наносить удары страстно и целенаправленно, ее тело тянет меня вперед. Наше дыхание становится неровным, как будто у нас одни легкие, наше желание и эйфория достигают пика вместе. Искры вспыхивают в моих глазах, когда я кончаю, но я не могу отвести взгляд от восторга, пляшущего на ее лице. Наблюдать за тем, как ее брови сходятся вместе, а рот опускается в беззвучном крике, когда она кончает вместе со мной, — это красота, которая может соперничать с северным сиянием.

Мои движения становятся текучими, и я растворяюсь в ней, падая на бок и притягивая ее к себе. Мои руки обнимают ее мягкий живот, а ее попка прижимается к моим бедрам. Я перевожу дыхание и медленно провожу пальцами по ее спутанным волосам. Моя рука за что-то зацепилась, и я усмехаюсь, вытаскивая веточку из ее волос.

"Думаю, я должен тебе долгий горячий душ". Я протягиваю веточку, чтобы она увидела.

Она поворачивается в моих руках лицом ко мне. "Я бы так сказала. У тебя грязь на щеке. Но мне все равно…" Она поднимает брови с гордой улыбкой. "Или это, или грязь на простынях".

Пар заполняет душ, и я смываю шампунь, пока Эффи выжимает волосы, уже приняв ванну. Кстати, что означают спортивные костюмы Juicy и DVD-диски "Звездные войны"?

Она смотрит на меня и смеется, по ее носу скатывается милая капелька воды. "Это связано с историей, которую мне рассказала Хадис. Я должна была доказать, что эти слова действительно исходят от меня".

"Я бы хотел как-нибудь послушать. Историю".

"Хорошо." Она улыбается и быстро чмокает меня, откидывая занавеску в душе. Я шлепаю ее по попе, когда она выходит. "Эй!"

"Супружеская привилегия". Я пожимаю плечами и отступаю под горячую воду.

Я закончил вытираться полотенцем в ванной и только влез в джинсы, как из другой комнаты донесся крик Эффи, от которого у меня кровь стынет в жилах. Сердце выпрыгивает из груди, когда я выбегаю из ванной и вижу Уильяма Кэмпбелла, прижавшего Эффи к стене и обхватившего ее горло своей чертовой рукой. Другая его рука держит пистолет у ее виска, и я вижу красное. Из моего горла вырывается крик: "Я убью тебя на хер".