Победителями мы не вышли. Выдранные волосы, пара фингалов под глазами и Юлькин сломанный нос — тому свидетели. Но я была ТАК счастлива, что редко потом, когда еще испытывала похожее чувство.

Я, наконец-то, оказалась не одна. У меня, наконец-то, кто-то появился. Я готова была расцеловать её, одарить чем угодно, но у меня ничего не было. Поэтому подарила ей свою дружбу. Так мы и держались, пока в моей жизни не случилось очередное чудо.

Чудо звали дядей Васей и был он маминым двоюродным братом. В детстве они были очень дружны и оттого он, узнав о моей сиротской судьбе, решил немедленно взять надо мной опеку. Немедленно конечно же не вышло, поэтому я и куковала десять месяцев в детском доме. Уехав, я еще долго вспоминала подругу, писала ей письма, но ответ никогда не получала.

Сейчас-то я понимаю, что Юлька люто меня ненавидела за то, что меня забрали в семью. Злилась и завидовала, не отвечая на письма, как будто я была в чем-то виновата. В конце концов я перестала писать, жизнь вошла в новую колею и постепенно стерлись из памяти события того ужасного года. Точнее я и сама старалась стереть все воспоминания, потому что там, кроме подруги не было ничего хорошего.

Мы встретились с ней случайно четыре года назад и снова начали общаться.

И я думала, что она повзрослела, научилась ценить людей, а не деньги, но…

А тогда… Дядя Вася оказался классным мужиком, и я точно никогда не забуду всего, что он для меня сделал.

И да, дядя подарил мне отцовскую заботу и любовь, но все-таки говорить о том, что моя жизнь похожа на сказку — это надо иметь очень богатую фантазию. Потому что я и врагу не пожелаю остаться в столь юном возрасте без ласки мамы, сильного плеча папы, всепоглощающей заботы бабушки и самого лучшего на свете братика…

Не все в жизни измеряется деньгами.

* * *

Не все в жизни измеряется деньгами.

— Ну да, конечно. Ты права. Вся моя жизнь, как сладкий пряник. Начиная с детства и по сей день. А я, тварь неблагодарная, все что-то выкобениваюсь. Ишь ты какая…

— Прости… Лис, ну извини, я правда не хотела. Это все алкоголь. Блин…

Я не стала разубеждать ее, что алкоголь всего лишь развязал подруге язык, дал возможность высказаться, вылить на меня всё, что она на самом деле думает, так сказать.

— Мне пора, наверное. Пойду Мишу разбужу.

— Да-да, конечно. Давай…

Расстались мы холодно, дежурно поцеловали друг друга в щеку на прощание, и я пообещала себе в следующий Юлькин приезд придумать какую-нибудь отмазку, чтобы не встречаться. Сегодняшний разговор слишком больно ударил по моему отношению к подруге и нашей дружбе вообще.

* * *

Мишка, как всегда, ничего не понял, то ли из-за слишком маленькой головы, в которой не помещалось ни одной толковой мысли, то ли еще из-за чего. Он только в очередной раз удивился, что так быстро и неожиданно отрубился и на этом успокоился.

У меня же весь хмель от обиды как рукой сняло, остались только злость и раздражение. Миша все никак не мог завести машину, осоловело закатывая маленькие глазки и я побоялась с ним ехать.

— Уж не заболел ли? — я сделала вид, что озабочена здоровьем бугая, а сама думала, как лучше поступить.

— Ага, наверное, — парень вовсю зевал и особо не соображал, что за руль в таком состоянии ему лучше не садиться.

— Давай я тебе такси вызову, а сама Паше позвоню. Он меня и заберет, идет?

Так мы и поступили.

Кудрявый плосконосый Паша-зверобой прискакал через десять минут и вначале мы забросили Мишу к нему, а затем уже отправились домой.

— Что с ним? — сердито буркнул Паша, которого я выдернула из дома.

— Не знаю, — пожала плечами и отвернулась к окну, — заболел, наверное.

— Ну-ну…

Я знала, что мужу обязательно доложат об этом, а он, не будучи дураком сложит два и два. И поймет, что я зачем-то усыпляла охранника. И что он там подумает, одним богам известно. Черта с два докажешь ведь, что я всего-то и хотела, чтобы парень не подслушивал наши разговоры.

Вертелецкого дома не оказалось, на мобильный он мне не звонил, и я немного расслабилась. В доме, кроме проживающих на первом этаже горничной и поварихи, были еще трое охранников, включая Пашу, который вышел не в свою смену и начальника охраны, неустанно бдящего за монитором, охватывающим всю территорию нашей усадьбы.

Да-да. Именно так — усадьбы. Огромное полуразрушенное поместье какого-то знатного вельможи Богдан выкупил лет десять назад и пять из них потратил на его восстановление. Дом получился красивым — три этажа, мансарды, чудесная, увитая плющом веранда… летний сад снаружи и зимний внутри. За год, что провела в этом доме, я, ни смотря ни на что, успела влюбиться в это место и оно было единственной отдушиной, заставляющей меня хоть как-то мириться со своим безрадостным существованием.